Диана, конечно же, молчит, буравя взглядом блестящие половицы паркета и свои ноги. Молчание затягивается и нарушается самим же Гордеем.
— Вы какие-то странные с Ди! Наверное, все дело в моем предстоящем дне рождении, — его лицо принимает привычное шутливое выражение, что невероятно сбивает с толку. — Сговорились, чтобы устроить мне сюрприз? Эй, бросьте, чего приуныли?!
А дальше Гордей и вовсе ведет себя, как свихнувшийся Джокер:
— Идите поскорее, вас уже заждались коллеги! — он резко убирает руку и ставит Диану на ноги, толкая ее в сторону двери. — Я подожду здесь, там слишком шумно и многолюдно. Ну же, идите!
Диана непонимающе переводит взгляд с Гордея на меня, и я едва заметно киваю в сторону двери. Мне совсем не нравится то, как ведет себя мой сводный брат — эта резкая смена настроения не сулит ничего хорошего. Но я принимаю его правила игры, ведь у меня нет другого способа поговорить с Дианой, поэтому поднимаюсь со своего места и, скинув галстук на стол, иду в сторону выхода.
Спиной чувствую пронизывающий насквозь взгляд Гордея.
Глава 50. Диана
Я спиной чувствую пронизывающий насквозь взгляд Гордея. Наверное, это заставляет меня прибавить шагу — внутри все переворачивается и сжимается от непонятного страха.
— Диана, постой! — окликает меня Кирилл, едва мы оказываемся в плохо освещенном коридоре, ведущем к лифтовой площадке — офис расположен в бывшем здании старого завода, поэтому некоторые места отбиваются от общего планировочного решения.
— Стой же ты! — Кирилл хватает меня за локоть, заставляя остановиться. — Что происходит, Диана? Почему Гордей себя так ведет?
— Это ты мне скажи, Кирилл! — мой голос выше на полтона, вот-вот готов сорваться. Впрочем, как и я.
— Эй? — зовет меня Кирилл более мягким тоном и разворачивает к себе лицом — я отвожу взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. — Девочка моя, что случилось? Он тебя обидел?
Его голос, такой заботливый и родной, что у меня сводит скулы — так сильно я по нему соскучилась!
— Нет, но…
— Что, значит, но?
— Это ты ему все рассказал о нас? — спрашиваю я, чувствуя на языке горечь от сказанных слов. — Решил таким образом отомстить мне?
— С чего ты так решила? — в голосе Кирилла сквозит искреннее удивление. — Ты думаешь, я бы стал мстить тебе после всего, что между нами было?
— Не мне, так Гордею.
— Зачем мне ему мстить?
— Прости, я просто… Я переволновалась, — выдыхаю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок при воспоминаниях о нашем с Гордеем разговоре. — Я собиралась на корпоратив, а он вызвался меня отвезти. Потом ни с того, ни с сего завел разговор о тебе… Я растерялась от его вопросов, и… он начал вести себя очень странно, когда мы приехали в офис, решил немедленно заглянуть к тебе, начал говорить загадками и… дальше ты все видел сам. Вот я и подумала, что он все узнал…
— Может быть, это и к лучшему? — спрашивает Кирилл, не выпуская меня из рук. — Если он все узнает сейчас?
— Нет, — мотаю я головой и вырываюсь из этого сладкого плена. — Ты же видел, как себя вел Гордей. Словно человек, обезумевший от ревности. А что если он что-нибудь с собой сделает?
Мой голос на последних словах почти срывается, я чувствую, как отчаяние затапливает меня с головой. А что если он что-нибудь сделает и с тобой, мой милый? Я, конечно, не уверена, что Гордей на такое способен, но… Что-то в его поведении сегодня меня насторожило и напугало.
Нет, я не стану рассказывать Кириллу всей правды, всех тех слов, что я услышала от Гордея, иначе Кир может вспылить и нажить себе проблем от Краснова-старшего — за все время знакомства я поняла, что ни одно событие из жизни сына не оставалось не замеченным отцом Гордея.
И я впервые видела Гордея таким… безумным. Он разогнался на своем лексусе до бешеной скорости, и я уже мысленно попрощалась с жизнью, когда мы едва не врезались в выезжающую из-за поворота фуру.
— Малышка Ди, видишь, что ты со мной делаешь? — спросил Гордей, стоило нам остановиться.
Я была в таком шоке, что, казалось, будто мой язык онемел и навсегда прилип к нёбу. Мне было страшно больше не за себя, сколько за брата, который навсегда останется гнить в тюрьме и нескоро увидит свободу.
— Как хорошо, что ты только моя, — Гордей наклонился ко мне и больно обхватив пальцами меня за лицо, развернул к себе, а потом и вовсе ворвался в мой рот своим языком.
В этом поцелуе не было ни капельки нежности. Одна его ладонь с силой сжала мои бедра, впиваясь пальцами в кожу — наверняка, завтра вылезут синяки от такой хватки.
— Мне больно… — промычала я ему прямо в губы, пытаясь вырваться.