И я не могу с ней не согласиться. Никогда не верил в эту брехню насчет высоких чувств. Просто невинность и юность Дианы пробудили во мне древние инстинкты хищников: я захотел ее и получил.
Единственное, что не дает мне покоя, так это то, что я все еще хочу этого ангела. До скрипа в зубах, до стиснутых кулаков. Хочу так сильно, что самому становится страшно от той власти, которой обладает надо мной Диана: одно ее слово или взгляд, и я пойду на все, только чтобы быть с ней.
С горькой усмешкой качаю головой. Подумать только, Кирилл Тигунов в три часа ночи сам для себя проводит сеанс психотерапии. Докатился!
Со мной такого не было давно, и это, честно говоря, мне не нравится.
Уже давно я понял, что любая зависимость делает нас слабее. Особенно зависимость от другого человека.
Глава 25. Диана
Зависимость делает нас слабее. Взять хотя бы курение, к которому я всегда была равнодушна. Человек порой не способен продержаться и часа, чтобы не затянуться сигаретой. В этом же ряду зависимость от алкоголя, наркотиков, еды…
Но, как оказалось, есть зависимость пострашнее. Нет сил врать самой себе. Всем привет! Меня зовут Диана, мне двадцать два года, и я не могу перестать думать… о своем боссе, Кирилл Андреевиче. Который по злой иронии судьбы оказался еще и сводным братом моего парня.
Всю ночь я пытаюсь прогнать мысли о Кирилле, пытаюсь поспать, но тщетно. В итоге наутро я просыпаюсь в совершенно разбитом состоянии. Когда я спускаюсь на завтрак, там уже все в сборе, не хватает только Гордея.
— Доброе утро! — приветствую я сидящих за столом.
— Доброе, Диана, — отвечает Эдетта без тени улыбки на лице и кидает недовольный взгляд на мои короткие шортики и белую футболку.
Вот ведь чопорная мымра! Интересно, что бы ее устроило? Паранджа до самых пят?
Краснов-старший ограничивается небольшим кивком.
— Привет, — здоровается Кирилл непринужденно, не отрываясь от чтения свежей прессы.
Его тактика «игнора» сейчас очень кстати, хоть я и до конца не уверена в том, что он решил так просто оставить меня в покое. Неужели Кирилл ничего не станет говорить Гордею?
Семейка просто атас! Воздух насквозь пропитан официозом и важностью, но я и не строила иллюзий насчет теплого приема, поэтому пожимаю плечами и сажусь за стол — уж больно аппетитно выглядит яичница с беконом. А какой аромат источают свежеиспеченные круассаны, м-м-м… Мой желудок делает голодное сальто.
Весь остаток завтрака проходит в полном молчании. И я уже собираюсь идти к Гордею, расправившись с шедеврами местной кухни, когда Эдетта внезапно обращается ко мне:
— Диана, отнеси пару тостов и кофе Гордюше. Мой мальчик так устал с дороги, что даже не спустился к завтраку.
Ее беспокойство выглядит таким надуманным, словно она пытается себя чем-то занять, что я едва сдерживаю смешок. В отличие от Кирилла, который фыркает нарочито громко, вызывая негодование у матери, а потом я перехватываю его насмешливый взгляд. От этого сиюминутного понимания становится как-то легче на душе, и я, схватив поднос с завтраком, иду к Гордею.
Когда я захожу к нему в комнату, то первое, что обнаруживаю — это пустую кровать.
— Гордей?! — зову я его громко, пристраивая на низком столике поднос с едой.
— Ди, идем сюда! — кричит он мне, и я без задней мысли иду к нему.
В ванной стоит пар, как в бане. Я не сразу замечаю Гордея, а когда замечаю, рефлекторно закрываю глаза ладонями и отворачиваюсь с возмущенным возгласом:
— Ты, что, голый?!
Гордей звонко смеется над моей реакцией, а потом подходит ко мне и обнимает сзади. От него приятно пахнет мужским гелем для бритья, а от тела идет жар.
— Ди, давай пошалим? — его горячее дыхание обжигает ухо, а руки уже берут в плен, из которого так просто не выбраться.
Он осторожно ведет меня в сторону душевой кабинки, и мы останавливаемся прямо в центре — автоматически включается тропический душ, и я становлюсь мокрой с головы до пят.
— Шалость удалась, — посмеиваюсь я над Гордеем, но, кажется, он настроен более чем решительно.
Я даже не успеваю понять, в какой момент оказываюсь прижатой к прохладному кафелю. Гордей целует меня так неистово, что в голове становится пусто.
— Сюда может зайти кто угодно, — шепчу я в панике, когда он расстегивает ширинку моих джинсовых шортиков.