— У тебя было много… отчимов за все это время?
— Ага, навалом… И все — кретины. Нам с мамой везет на кретинов.
— А теперешний?
— Лучше других.
— Симпатичнее?
— Богаче.
В отличие от прочих ее суждений, последнее не содержало подковырки. Она констатировала некую очевидность, не осознавая ее дикости.
Если бы мы были знакомы ближе, я бы обнял ее и сказал, что все это муть и фигня и чтоб она не втягивалась в эти игры.
Когда дошло до десерта, Нанси принялась яростно мешать шоколад, превращая его в плотную массу, совсем как маленькая.
Две разные версии ее самой боролись в ее теле и проступали поочередно. Она еще не сделала выбора между детскими часиками «Китти» и браслетом с шипами.
Я начал нервничать, что Сандра не идет, и принялся слать ей тревожные месседжи. Ко мне вернулось до боли знакомое ощущение неминуемой угрозы, подавленности, невозможности противостоять обстоятельствам. Так было до моего затворничества. Все невмоготу. Малейший облом, и тебя уже повело. Нанси наблюдала, как я нервозно вожусь с телефоном.
— Пишешь своей пассии?
— У меня нет пассии. Я пишу приятельнице, которая должна подвезти мне денег.
— Зачем? За жрачку заплатить?
Меня снова передернуло: у нее проскакивали выражения шпаны из предместья. Я подумал, что это негативный эффект введенных на радио квот на исполнение французских песен, от них-то у благополучных детей и возникает тяга к речи отморозков.
Она вынула из сумочки кошелек:
— Не бойся, у меня есть.
И в подтверждение своих слов достала пачку банкнот. У этой маленькой засранки и в самом деле было чем заплатить. Я покачал головой и рассмеялся через силу:
— Что, с мозгами не в порядке?
С годами я привык, что многие бабы гораздо лучше меня умеют зарабатывать деньги. Теперь, получается, и дети ходят с кошельками куда толще моего. От сознания, что это моя собственная дочь, легче не становилось. Я разом ополчился на себя, на мир, на ее мать… Ярость закипала во мне, хотя я еще не знал точно, на что ее обратить.
Сандра обещала подъехать, «такси в пробке, но недалеко, скоро буду». Мы с Нанси не знали, о чем говорить. Она подвела итог:
— Думаешь, мы еще увидимся?
Я ответил чинно, бодро, с чувством ответственности:
— Можно, если захочешь и твоя мама не будет возражать.
Она продолжила неумолимо:
— В ночной клуб меня сводишь?
— Ты еще мала.
— А разрешишь выкрасить волосы в синий цвет?
— Нет. Не думаю, что это понравится твоей маме.
— Может, отведешь проколоть язык?