Я сказал:
— Письмо отправили почтой, а с деньгами, с инструкциями послали вас. Вам назначили явку, разумеется. Где и у кого?
Помедлив, он ответил:
— У Карху.
Я задал ещё несколько вопросов. Он ответил и на них. Поединок кончился.
До ночи сидели мы с Лухмановым, обдумывая план дальнейшего поиска. Такое сложное задание я получал впервые. А на другой день я с двумя помощниками сел в поезд, направляющийся в Приморск. Не доехав до него, мы слезли в пригороде. Я спросил у прохожего, где чайная.
Прохожий указал мне жёлтый деревянный дом с резным крылечком и узорчатыми занавесками.
Я толкнул дверь и очутился в узенькой, тесной раздевалке. За барьером, на табуретке, прислонившись спиной к стене, сидел человек средних лет. На лице его, обрамлённом редкой бородкой, блестели капли пота от жара, волнами шедшего из кухни. Несмотря на это, гардеробщик сидел в меховом жилете и валенках, обтянутых резиной.
Ещё весной, в Алуксне, слушая дежурную в Доме колхозника, я думал: «Столкнуться бы лицом к лицу с кем-нибудь из шайки Зайделя». И вот — сбылось. Человек, вставший с табурета, чтобы принять моё пальто, — Карху.
Я отдал пальто, взял номерок и, стараясь ничем не выдать волнения, сказал:
— Номер несчастливый.
Он метнул на меня быстрый взгляд и сдавленным голосом пробормотал:
— А какой же вам нужен?
— Мой любимый номер — сто двенадцать, — произнёс я последнюю фразу пароля и прошёл в зал. Занял столик, заказал что-то и съел, не ощущая вкуса. Мучила мысль, — а что если лазутчик солгал, исказил пароль!
Опасения были напрасны. Выйдя из чайной, я опустил руку в карман пальто и нащупал записку. Карху наспех нацарапал твёрдым карандашом — «Советская 18, кв. 2, сегодня в 9 вечера».
Я облегчённо вздохнул. Хорошо, пока всё идёт, как по маслу. Что-то будет дальше.
Короткий осенний день тянулся на этот раз невыносимо медленно.
Я встретился с помощниками, отдал необходимые распоряжения.
Было совсем темно, когда я позвонил в квартиру гардеробщика. Он сам открыл мне. По узкому, заставленному сундуками коридору провёл в прокуренную комнату. За окном качался от резкого холодного ветра фонарь. Лучи неяркого жёлтого света, пробивавшиеся сквозь штору, шарили по стенам, по столу.
— Привет от шефа, — начал я.
Карху молчал. Не дожидаясь приглашения, я сел. Стул заскрипел. Этот скрип показался мне очень громким, потому что в квартире царствовала мёртвая тишина. Только над нами, на чердаке, бегали и шуршали крысы.
— Вы слышали, что я сказал, — повторил я. — Вам привет от шефа.
— Это слова, — проговорил он.
— Чем вы недовольны? — спросил я, уловив в его голосе раздражение.
— Вы привезли деньги?
— Деньги после, — сказал я. — Кромби требует сперва дела. Вы недостаточно активны. Деньги после операции.
— Мало активности? Так? — глухо отозвался Карху.
— Так!
Он придвинулся ко мне и на меня пахнуло потом. — Сами испортили всё и требуете дела?
— Что вы имеете в виду?