Точка отсчета: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я с тайной гордостью рассказывал о себе. Он с интересом меня расспрашивал. Я любовался его ползающими вверх-вниз бровями, искорками смеха в серых глазах, лишившими меня покоя ямочками и понимал, что ничего не изменилось. Пальцы зудели от нестерпимого желания провести по щеке, прямо по ямочке. Губы пересыхали от не менее острого желания зацеловать ее. Он был такой родной, такой близкий… Я, как и 5 лет назад, почувствовал, что вернулся. Как будто я Пер Гюнт и только здесь могу быть самим собой. Он, казалось, был искренне рад меня видеть, но некая его отстраненная вежливость не давала моим непристойным желаниям вырваться наружу. Одним взглядом он держал меня на расстоянии.

Подбираясь к своему подарку, я рассказывал о своей жизни в Германии. О католическом соборе недалеко от моего дома и о старинном органе XIX века. О том, как ходил туда на концерты и на мессы. Как познакомился с органистом. После мессы он всегда спускался, по традиции, чтобы прихожане могли его поблагодарить, и однажды я заговорил с ним. Мы начали здороваться, перебрасываться дежурными фразами, потом общаться. Через какое-то время мы стали хорошими приятелями. Он играл для меня, когда собор был закрыт. Иногда он приходил ко мне после работы или мы вместе шли в пивной бар. Он много рассказывал о своем инструменте и о других органах, на которых ему довелось играть, он разрешал мне подняться наверх и даже дотронуться до клавиш, он заинтересовался одним моим русским знакомым органистом, и он совсем не против, чтобы этот мой друг играл на его инструменте, если вдруг он захочет приехать.

Я сделал многозначительную паузу. Я видел, как загорелись Данькины глаза. Он засыпал меня миллионом вопросов о фирме, размере, количестве мануалов, клавиш педальной клавиатуры, диапазоне, звучании. Я и на половину из них не мог ответить. Заметил только, что Отто может трепаться об этом часами.

– Это и есть мой подарок тебе, – жутко смущаясь, объявил я.

– Орган? – недоуменно уточнил он.

– Не совсем. – Я достал из сумки Аэрофлотовский конверт. – Это подарочный сертификат на приобретение авиабилетов. Здесь хватит для тебя и для Петра Алексеевича. Я очень надеюсь, что вы им воспользуетесь.

Данька не удержался, сунул любопытный нос в конверт и поднял на меня глаза.

– Тим… Я не могу это принять. Это… слишком дорого.

– Для меня – не слишком. Для меня дорог ты, и я очень хочу что-нибудь для тебя сделать. Что-нибудь важное. Как ты когда-то сделал для меня.

– Что я для тебя сделал? – удивился он.

– Научил меня быть самим собой. Неважно, – отмахнулся я, видя, что он не понимает.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду, но точно могу сказать, что мне это ничего не стоило. Это не равноценный подарок.

– Тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас. Сертификат действителен в течение года. Я все равно оставлю его здесь. Если решишься, в конверте визитка с моими координатами. Если нет, деньги вернутся на мой счет через год.

Данька растерянно крутил в руках содержимое конверта.

– Я не понимаю… Зачем тебе это?

Я улыбнулся.

– Что, в самом деле не понимаешь?

– Нет. Я наговорил тебе всяких гадостей тогда. Я думал, ты должен меня ненавидеть.

– Ненавидеть? – удивился я. – Как я мог тебя ненавидеть? Разве Петр Алексеевич ничего тебе не говорил?

– О чем?

– Я встречался с тобой не ради оценки. Я любил тебя, Дань. И, может быть, до сих пор люблю. – Вот он, момент истины. Я должен был сказать это 5 лет назад. Я должен был каждый день доказывать это. – И я никогда не смогу тебя возненавидеть. Даже когда ты мне все это говорил, я чувствовал только, что теряю тебя с каждым твоим словом и что мне больно от этого. А потом была тоска, и я глушил ее, заполняя свою тетрадку. Тетрадь – это… Неважно. Может, когда-нибудь расскажу. А потом работа по 15 часов в сутки, потому что я хотел стать если не равным тебе, то хотя бы достойным тебя. И я хранил воспоминания о тебе, как Скупой рыцарь, не пускал в них никого и наслаждался в одиночестве. И все это время во мне жила надежда, что однажды я верну тебя. Но ненависти не было никогда.

– Тим… – Данька опустил голову на скрещенные руки. – Зачем ты мне все это говоришь? Давай сделаем вид, что я ничего не слышал.

– Нет, Дань. Я сказал. А ты услышал. Я не повторю ошибки пятилетней давности.

– Я не знаю, что ответить, Тим. Мне очень жаль, но… Это не взаимно.

– Это уже не важно. Я очень благодарен тебе. И Петру Алексеевичу тоже. Если бы вы не появились в моей жизни и не перевернули ее с ног на голову, я бы никогда не выбрался из той клоаки, в которой тогда находился, даже не понимая этого. Сидел бы сейчас и пил водку с Коляном.

– Кто такой Колян?

– Не знаю. В этой жизни его нет. А в ту я больше не вернусь. Ты сам же его и придумал, когда рисовал мне мое будущее. "Сидишь и ждешь Коляна, который принесет опохмелиться".

– Я так сказал? – Данька улыбнулся своими ямочками солнечно и задорно. – Я этого не помню.

– Зато я прекрасно помню. Этот Колян мне разве что в кошмарах не являлся, а наяву просто преследовал. Если я когда-нибудь стану шизофреником, то именно он будет моим воображаемым другом. Я делал что-то и каждый раз прикидывал – приближает это меня к Коляну или, наоборот, отдаляет. Ну и, конечно, все, что приближало к Коляну, отдаляло от тебя. У меня был прекрасный стимул держаться от него подальше.

– Тим… Ты должен понять. Ничто не приближает тебя ко мне. Я не могу ответить тебе взаимностью, потому что… – Раздался скрежет ключа в замке, а затем скрип открываемой двери. Данька, мне показалось, вздохнул с облегчением. – Так даже лучше.