Вскоре стемнело. Софа развела небольшой костёр, у которого мы пристроились, слушая тихое течение реки и пение сверчков. Демон извлекла из сумки продукты и бутылку, которые, как я понял, она стащила из таверны.
— Итак, пока ждём звездопада, давай поиграем, — сказала девушка, открыв бутылку эля.
— Во что?
— Ты говоришь о себе вещь, которой никогда не делал, и если я угадаю, правда ли это, то пью. Если нет — пьёшь ты. И так меняемся. Сегодняшний день и его события не считаются. Врать нельзя, или нас покарает сам король Люцифер, и эль превратится в воду.
— Мне как-то не очень хочется его пить, — признался я неловко.
— Ладно, можешь заесть чем-нибудь.
— Хорошо. Давай ты первая?
Софа ухмыльнулась.
— Ладно. Я никогда не заключала сделок.
— Гм… это… это не правда?
Она победоносно выпила глоток. Я же с удивлением осознавал, что это демон, который ни с кем не заключал сделок. Папа говорил, что таких не бывает. Хотя, если взять этот день, то я всё больше убеждаюсь, что он прав не во всём. Софа посмотрела на меня.
— Твоя очередь.
— Я… гм… я никогда… я никогда не хотел покинуть башню.
— Интересно. Правда?
Я вздохнул и взял бутылку.
— Мм, так ты у нас давно планировал сбежать? — усмехнулась рыжая.
— Не планировал. Просто так получилось, — сказал я, глотнув немного и заев куском лепешки.
— Хорошо. Итак, я никогда…
Так мы и сидели. Мы улыбались, смеялись, пили, и смотрели в реку. Конечно, интереснее было отгадывать у Софы, чем у меня, ведь я ничего кроме башни в своей жизни не видел. Я наконец понял, зачем она стала со мной играть. Чтобы узнать меня. А мне дать узнать себя. Понемногу темы затрагивались всё более, как сказала Софа, «любопытные», и вот, она сказала:
— Я никогда не была с мужчиной.
Я задумался. Я смотрел на неё и пытался понять, лжёт ли она. Она очень… я не знаю, как это назвать. Но это что-то в её внешности заставляло меня чувствовать нечто странное внизу брюшка и желание ласкать её.
— Ложь? — сказал я. Мне кажется, она нравилась многим мужчинам.
Софа вздохнула и отпила. Так это правда?
— Почему? — изумился я.
— Так вышло, — пожала она плечами. — Давай, теперь ты.
— Но ведь ты такая… такая…
— Если я кажусь такой тебе, это вовсе не значит, что все меня такой видят. Каждый видит то, что хочет.
Я вздохнул. Затем сказал:
— Меня никогда не целовала женщина.
— Ложь! точно ложь!