Тяга к разрушению неотступно преследовала его с недавних пор. И всё же никакой разгром не давал такого облегчения, как эти сумбурные, беглые наброски в блокноте. Теперь можно было выдохнуть и успокоиться, хоть и ненадолго.
Купер бросил взгляд на часы и понял, что вот-вот опоздает на автобус. Он торопливо запихнул в рот последнюю ложку хлопьев и со звоном кинул миску и ложку в раковину.
Конечно же, соседская девчонка была на месте. Даже сквозь оконное стекло Купер почувствовал на себе её взгляд. Уже одетая в форму, она сидела на качелях и таращилась в сторону их дома. Красные глаза птицы на эмблеме хищно сверкали в солнечных лучах. Купер твёрдо решил, что в этот раз непременно выиграет у неё в гляделки и даже не моргнёт. Правда, его глаза быстро зачесались, но победа, кажется, была близка. Однако в решающий миг перед домом со скрежетом и визгом остановился школьный автобус. Подхватив рюкзак, блокнот и куртку, мальчик выскочил на улицу.
Купер забрался в автобус с единственной мыслью: он непременно поговорит с соседкой после школы. Ну и пусть она странная! Всё равно он наконец узнает, что означает загадочная эмблема и откуда она взялась.
Глава 8
Впервые за долгое-долгое время Купер собрался сделать что-то интересное после занятий. Поэтому каждый урок, разумеется, тянулся до бесконечности. Ближе к вечеру, когда Купер наконец пришёл домой, его уже слегка подташнивало от волнения и усталости. Дурнота наслаивалась на муторное, с прошлого вечера гложущее мальчика чувство вины за то, что подвёл маму и Джесс.
Он окликнул их, войдя в дом, но ответа не услышал. Разговаривать с соседской девчонкой, конечно, было удобней без свидетелей, но Купера немного встревожило, что ни сестра, ни мать не вышли его встретить. И тут у него в рюкзаке затренькал телефон. Это мама прислала сообщение:
Вот и замечательно.
Купер взял яблоко из корзинки на кухонном столе и пошёл его мыть. Открыв кран, он бросил взгляд в окно, на соседский двор.
Девчонка опять сидела на качелях. Как ни странно, сейчас она не смотрела на него, а таращилась в пространство прямо перед собой.
Купер должен был бы обрадоваться. Ему представлялась отличная возможность пойти и поговорить с соседкой. Вместо этого мальчик весь заледенел – и не только потому, что держал руку с яблоком под струёй холодной воды.
Девчонка его чем-то пугала.
Аппетит внезапно пропал. Купер положил яблоко на стол, вытер руки о штаны и медленно шагнул к выходу. Сделав несколько глубоких вдохов, он толкнул заднюю дверь от себя. Во дворе, кажется, стало холодней, чем пять минут назад. Купер вышел на крыльцо и едва успел придержать дверь – её чуть не захлопнул сквозняк. Мальчик зашагал через улицу к белому соседскому забору. Глаза заслезились от ветра. Отчаянно щурясь, он крикнул:
– Привет!
Собственный голос показался ему слабым и надтреснутым. Окрик почти утонул в шорохе веток над головой.
Девчонка, которая до сих пор сидела неподвижно как статуя, внезапно ожила: упёрлась ногами в землю и стала покачиваться туда-сюда. Тонкие пальцы легонько обхватили витой канат, который натягивался и скрипел при каждом движении. Перчаток на ней не было.
– Тебе не холодно качаться? – спросил Купер.
Девочка медленно повернулась к нему и пожала плечами.
– Меня зовут Купер.
Он немного подождал. Теперь ты как воспитанный человек тоже должна представиться.
Молчание.
На левом нагрудном кармане школьного жакета блестела золотая эмблема – птица с широко раскинутыми крыльями на фоне двух перекрещённых мечей. В когтях птица сжимала ленту с девизом, но Купер пока не мог разобрать слова.
Он подошёл на шаг ближе и решил просто переждать неловкую паузу. Раз девчонка пожала плечами – значит, по крайней мере, услышала его вопрос; рано или поздно ей всё-таки придётся что-нибудь сказать. Купер сунул руки в карманы, покачался туда-сюда с носка на пятку и, глядя прямо в голубые глаза соседки, медленно наклонил голову. «Я жду», – показал он всем своим видом.
Ожидание оказалось долгим.
Вскоре мальчик понял, что неловко чувствует себя лишь он один.
– А тебя как зовут? – не выдержал он наконец.
Девочка склонила голову к плечу и как будто задумалась.
– Елена, – сказала она.
Голос прозвучал неожиданно мягко и тепло. Купер-то думал, что он окажется тонким и холодным.