Извините, что мне не жаль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Когда Майлз Тэйлор основал “Тэйлор + Партнеры”, его уже называли одной из восходящих звезд британской архитектуры. С того времени компания…»

За этим следовал список его многочисленных и, наверное, очень престижных проектов и наград, но я все это пропустила и устремилась в раздел «Наша команда». Увидев фотографию Майлза Тэйлора, я отметила про себя, что затаила дыхание. А может, эта встреча – не такая уж и плохая идея?

К своему стыду, я потратила следующий час на поиски интервью с человеком, с которым вот-вот встречусь: просмотрела его профиль на старом добром LinkedIn, повздыхала над фотографиями, где он в каске смотрит на здания, и поизучала то, что, насколько я понимаю, было чертежами САПР в офисе со стеклянными стенами, выходящими на Челси Харбор. Ну и, пожалуй, самое заманчивое – полюбовалась тем, как аппетитно он выглядел в смокинге на фотографиях с церемоний награждений.

Поэтому Брайони застала меня врасплох, когда позвонила и сказала, что он уже ждет меня в приемной. Я заскочила в уборную, причесалась, накрасила губы и даже вылила на себя литр парфюма. А потом подумала, вдруг он ненавидит женские духи, или он астматик, или еще чего – и безуспешно попыталась все смыть. Правда, потом сказала себе: хватит быть такой непрофессиональной тупицей, соберись и иди на встречу, как взрослый человек.

В жизни Майлз Тэйлор был еще красивее, чем на фотографиях. Я бы не поверила, что такое возможно. Оказалось, очень даже возможно. Он был высоким и стройным, а красоту его длинных рук и широких плеч подчеркивал угольно-серый пиджак, под которым была расстегнутая черная рубашка без галстука.

На удивление, у него были седые волосы, не как на фотографиях, которые я видела. Конечно, возглавлять престижную архитектурную мастерскую было нелегко, но не настолько же, чтобы кто-то поседел буквально за ночь, как женщины в мелодрамах? Потом я присмотрелась и поняла, что он просто покрасился – такого идеального, блестящего платинового цвета в жизни просто не бывает.

«Он – гей», – подумала я. Конечно, гей, стопроцентно. Поэтому ни в одном интервью не было ни слова о его жене, ни на одной из фотографий с церемоний награждений за его руку не цеплялась какая-нибудь гламурная спутница.

Потом он улыбнулся, посмотрел на меня холодным, оценивающим взглядом и сказал:

– Шарлотта.

«Боже мой. Ладно, он не гей. Точно нет». Не спрашивайте, почему я так решила – мой гей-радар не такой уж чувствительный, но я просто знала. Когда он пожал мне руку (я знаю, как слащаво это прозвучит), по всему телу словно пробежал электроток, который прожигал меня все время, пока он ее держал – дольше обычного. Его ладонь была теплой и сухой, пальцы сильными, ногти с маникюром – и я не могла думать ни о чем, кроме того, как они будут выглядеть, сжимая мою грудь. Это так странно – тело словно пробудилось от долгого сна, и мне в голову пришла фраза: «Привет! Давай повеселимся!» Я отбросила все эти неуместные мысли и сказала:

– Конференц-зал номер один да, Брайони? Не организуешь кофе и воду, пожалуйста?

На удивление, мой голос прозвучал вполне нормально, несмотря на то, что я шла по коридору так, будто у меня не ноги, а вареные макаронины.

– Пришли, – сказала я, и Майлз Тэйлор выдвинул стул и подождал, пока я сяду. Честно, не помню, чтобы кто-либо из мужчин так делал – я знала, что от меня требуется в такой ситуации, только благодаря фильмам, а еще потому, что еле держалась на ногах.

Он тоже присел, не напротив меня, а под правильным углом во главе стола, и вынул из сумки гладкий серебристый «Макбук». Сумка, должно быть, новая – чувствовался пьянящий запах дорогой кожи. А может, это парфюм.

– Колин передал свои извинения, – промямлила я, – его позвали на экстренное совещание с регулирующей организацией.

Что, может, правда, а может, и нет – доступа к секретному дневнику Колина у меня не было, но звучало убедительно. И это звучало гораздо серьезнее, чем если бы я остановилась на другом варианте и сказала: «Этот стол такой огромный – идеальный для того, чтобы заняться на нем сексом, да?»

«Что с тобой, Шарлотта?» – подумала я, в шоке от своего буйного воображения. – Он! – мысленно ответила я на свой вопрос. – Я хочу, чтобы он вошел в меня!»

– Без проблем, – сказал Майлз, и снова мне улыбнулся, – ничего страшного, это самый обыкновенный доклад о том, как все продвигается, чтобы вы успокоились и убедились, что все идет по плану.

Он включил ноутбук и чуть наклонил его в мою сторону. Я придвинулась так, что мы почти соприкасались плечами. «Только не проси включить проектор», – умоляла я про себя. И он не попросил.

– Как вам известно, мы подходим ко второму этапу нашего проекта, – объяснил Майлз – внутренняя конструкция закончена, команда дизайнеров приступает к завершению оформления. Задание на проектирование было достаточно подробным, но у меня есть пара вопросов.

– Конечно, я постараюсь помочь, – сказала я, – правда, это не моя область и вполне возможно, что в какой-то момент мне придется сбегать наверх, уточнить у Колина или Марго, а потом вернуться к вам.

В течение получаса мы обсуждали взаимосвязанные шестиугольные блоки, перемещение напольных плит и объединение кристаллических форм [17]. Хотя это скорее Майлз их обсуждал, а я думала лишь о том, как мне хочется к нему прикоснуться: погладить его руку, двигающуюся по клавиатуре; коснуться коленом его колена под столом; дотронуться рукой до его бедра, соблазнительно мускулистого, скрывающегося под темно-серыми брюками.

И скоро все закончилось. Я даже не пролила кофе и, вставая, не застряла каблуками в колесиках кресла, и – самое главное! – перед тем, как его проводить, не сказала: «Вы – самый сексуальный мужчина из всех, что я видела».

Вместо этого я сказала:

– Вот моя визитка, обращайтесь, если что.

– Возьмите мою, – ответил он, снова улыбнулся и долго, казалось, целую вечность, смотрел мне в глаза.

Я попрощалась с ним у лифта и сразу же направилась в комнату со шредером. Я взглянула на его карточку и подумала скормить ее измельчителю, который мы использовали для уничтожения конфиденциальных документов, а потом посмотреть, как она выйдет тоненькими ленточками уже из другого конца – такими же тонкими, как спагетти, в которые из-за него превратились мои ноги. А потом я вспомнила последний челлендж Плохой Девочки: «Возьми телефон и позвони ему». Так и сделаю, решила я, хотя мне даже не пришлось просить его номер, ведь он сам мне его дал. Точно позвоню. Приму этот челлендж. Возьму телефон и позвоню ему. Наверное.

– Он не позвонит, да?

Через три дня мы с Тэнси обе оказались дома в семь вечера, что редкость. Я валялась на диване, перекинув ноги через подлокотник, и смотрела старую серию «Острова любви». Тэнси стояла у гладильной доски и работала над целой стопкой одежды – причем не только своей, но и моей тоже, потому что, когда я вернулась с работы и спросила, что она делает, она сказала: «Есть что-нибудь на глажку? Я глажу свое, так что неси. Я люблю гладить. Странно, да?»

Долго меня уговаривать не пришлось. Но на самом деле мы обе были довольно безразличны к тому, что делали, и постоянно отвлекались на то, чтобы посмотреть на упорно молчаливые телефоны. Тэнси ждала звонка от Ренцо уже больше двух недель; а я лишь тоскливо думала о Майлзе, вдруг он избавит меня от неудобства звонить первой – я решила дать ему пару дней. И в один и тот же момент мы решили, что всему есть предел.

[17] Прием, который архитектор Заха Хадид использовала при проектировке Исследовательского центра нефти имени короля Абдуллы в Саудовской Аравии.