— Русалочкой её сложно было назвать. Совсем не Ариэль! И, да, я немного отдохнула. Если не затягивать бой, то всё будет хорошо.
— Тикки, пятна!
Знакомое ощущение единения с квами и чем-то большим, чем просто человеческое сознание или древняя магия, переполнили Маринетт. Сила заструилась по венам вместо крови, но при этом также напомнили о себе рёбра.
— Всё-таки, ты не восстановилась, — укоризненно пробормотала Маринетт.
Она выскользнула из-под защиты кустов и оглянулась по сторонам. Пока её не заметил кто-либо, Маринетт поспешила переместиться на крышу ближайшего дома.
Она действительно любила бегать по крышам. Улицы с такого ракурса напоминали разветвлённый лабиринт, полный сокровищ и чудовищ. В Маринетт просыпалась маленькая девочка, восторженная от мира и от происходящего. Иногда на одиночных патрулях она позволяла себе не нестись, сломя голову, а медленно и вдумчиво гулять по черепице.
Порой она чувствовала себя Венди Дарлинг. С Тикки вместо Тинкер-Белл и с Нуаром вместо Питера Пена.
Кстати о Нуаре. Маринетт заметила ярко-зелёную вспышку сбоку, и через мгновение на крышу запрыгнул Кот — как всегда с шальной улыбкой, довольный миром и собой.
— Моя Леди?
— Выбирай место для превращения получше. Ещё бы немного, и я бы узнала, кто под маской.
Кот, однако, замечанию совершенно не смутился.
— Это было бы замурчательно, моя Леди. Никаких тайн, всё честно и открыто! — Он подмигнул Маринетт, сохраняя широкую ухмылку. — Ну что, как насчёт свидания в Лувре?
— Мы там уже были.
— Ах, Фараон! Кажется, тогда я узнал твой настоящий возраст, моя Леди. Сколько там было, три, пять тысяч лет?
— У женщины не принято спрашивать подобное.
Они побежали по крышам дальше. Когда вдали показалась стеклянная пирамида Лувра, Маринетт едва сдержала стон: на площади было слишком много людей! Кажется, каждый второй парижанин решил прийти и посмотреть на «неопасного» акуму. К тому же, наверняка люди хотели увидеть своих героев вблизи…
— Это нехорошо, — заметил Нуар, осматривая толпу с большого расстояния.
Маринетт практически сплюнула от раздражения, когда увидела в толпе приметные яркие волосы Альи. Вечно эту… Сезер! Вечно её несёт в самые опасные места! Где акума — там и Алья!
— Почему в этом городе только у меня есть чувство самосохранения?
— Потому, что ты особенная, моя Леди. Прыгаем с помпой или по-тихому?
Толпе достался полный скепсиса взгляд. По-тихому через всех этих людей пройти точно не выйдет. А их ещё бы эвакуировать от акумы подальше…
— Я иду громко, ты идёшь тихо. По пути разговариваем с полицией, чтобы увели народ отсюда.
— Моя Леди, может, наоборот? Я умею привлекать внимание…
— У меня слишком заметный костюм.
Кот надулся, как ребёнок, но спорить не стал. Ему в чёрном было скрыться намного проще, чем Ледибаг с её ярко-красной расцветкой.
— Акума скорее всего в одной из карт, — заметил Нуар. — Вот только в какой именно…
— Их там семьдесят восемь, — кисло добавила Маринетт, вспоминая слова Альи. — Замучаемся по одной рвать.
— В некоторых колодах по двадцать две.
Напарники оценивающе взглянули на кружащиеся вокруг акуманизированной карты. Двадцать две или семьдесят восемь? Впрочем, на самом деле, это было неважно.
— Всё равно слишком много.