- Принцесса Жасмин, - тут Алладин усмехнулся своей догадке, но страж, стоящий совсем рядом с ним, продолжал невозмутимо зачитывать слова с какого-то свитка, - ныне представлены Вам благородные мужи из благородных родов, один из которых станет благородным правителем.
Алладин поморщился: слишком много благородства.
От торжественности в голосе стража хотелось блевать не только ему, но и, судя по выражению её лица, самой Жасмин. Девушка вольготно разлеглась на парящем в воздухе узорчатом ковре, в её пупке поблёскивало золотое колечко. Алладин смотрел на золотые отблески и думал, что ничего сексуальнее в жизни не видел.
Принцесса обвела стоящих перед ней принцев изучающим взглядом из-под густых чёрных ресниц и устало подпёрла голову рукой.
- Никто из вас мне не подходит, - бросила принцесса, и тут её глаза остановились на Алладине, замотанном в ярко-красный плащ. Юноша улыбнулся и быстро натянул на лицо тряпицу, чтобы принцесса не запомнила его.
Это чревато. Потому что ночью Алладин решил выкрасть из дворца самый прекрасный цветок.
Алладин не был глупцом, и он прекрасно понимал, что сорок два человека - пусть и все они были первоклассными разбойниками и мародёрами - недостаточно, чтобы украсть принцессу. Дворец охранялся даже лучше гробницы одного из Великих царей, что сорок разбойников совсем недавно ограбили. Они вынесли столько золота, сколько каждый только смог утащить за собой, помнится даже, что один съел несколько колец и цепочек, ведь рук и карманов ему просто не хватало. В той же гробнице отец Алладина приобрёл кольцо, узоры на котором неизменно указывали на восток, как бы ты его не крутил, а сам Алладин утащил нечто более… ценное.
Юноша оглянулся по сторонам, и, убедившись, что он совсем один, быстро достал из-под плаща старую потускневшую лампу с длинным носиком и немного погнутой ручкой. Привычным движением Алладин потёр ребром ладони надпись, и из носика повалил густой сизый дым.
- О, Алли, давно не виделись! Как поживает папаша - жив ещё, старый шакал, жив? Жив? Жаль, что жив. Но я сам ничего не могу поделать, ты же понимаешь…
- Я люблю своего отца, Джинни.
- А, да, конечно, я совсем забыл! Но это ничего, совсем скоро… в общем, не важно. Что ты хотел? У тебя есть ещё два желания!
Алладин кивнул и задумался, что бы ему пожелать. Стать принцем далёкой страны? Сделать так, чтобы Султан выдал за него его дочь? Помочь с похищением прекрасной Жасмин?
Чуть улыбаясь, Джинни висел в воздухе. Этот дух был похож на обычного человека, если не считать, что его кожа была молочно-белой с синими прожилками; там, где должны были начинаться ноги, клубился белый дым, что к носику лампы становился ярко-синим. В чём-то, конечно, Джинни походил и на Ифрита, но это проявлялось, в основном, в его разговорах и желании переиначить все желания.
- Дела сердечные? - Джинни очертил пальцем в воздухе сердце и плюнул в него стрелой. - Помни, я не могу…
- Да знаю я, поэтому и думаю, - Алладин потёр руки и неприятно ухмыльнулся. - Ладно, Джинни. Перенеси прекрасную принцессу Жасмин прямо сюда. Сейчас же.
Джин скопировал выражение лица своего хозяина и почти так же алчно принялся тереть ладони друг о друга. Наконец, мелькнула искра, и Джинни развёл руки в разные стороны. Из снопа ярко-красных искр быстро сформировался женственный силуэт, медленно принимающий облик принцессы.
Нельзя было сказать, что Жасмин была удивлена. Едва взглянув на празднике в глаза этому разбойнику, девушка ощутила, как приятно затрепетало сердце. Непременно, они были созданы исключительно друг для друга, и их брак был благословлён высшим судом.
- Идём, - нараспев произнесла принцесса, ласково улыбаясь своему похитителю. - Иначе мой отец убьёт тебя, о мой Господин.
========== Невеста Ифрита. Часть 3. ==========
- И они умчались в закат. А потом они жили долго и счастливо? - Майк, уже давно отставивший пустую чашку, откинулся на спину и смотрел на звёзды.
Угли, оставшиеся от костра, неприятно алели и уже почти не дарили тепла. Спаситель шумно вздохнул.
- Увы. Сорок разбойников, едва увидев принцессу, моментально пришли в неописуемый ужас. У них не было и в планах разрушать хрупкие нити доверия, что когда-то давно натянул их главарь, торжественно поклявшись, что ничего не украдёт у Султана.
Алладин хмурил брови и поджимал губы, когда его отец, нервно расхаживая вперёд-назад, говорил, что это не любовь. Просто желание. Принцесса - просто красивая игрушка на один вечер (тут Жасмин вспыхнула и зашипела Алладину на ухо настолько неприличные слова, что юный разбойник усомнился в её благородном происхождении).
Несмотря ни на что, рук Жасмин и Алладин не отпускали, а сквернословие и причитания главаря сорока разбойников скоро сошли на нет.
“Алладин”, - горько усмехнулся он, - “мы достанем вам лучших коней Аграбы, но отныне ты не будешь мне сыном”.
Алладин только кивнул.
Он и не сомневался, что банда ему дороже сына.
Их счастье продлилось всего три дня: натасканная армия быстро вышла на их след, конечно, не без помощи Джаффара, придворного колдуна. Алладин так яростно пришпоривал коней, что у бедняг на боках остались глубокие-глубокие раны, а принцесса так плакала, что каждую её слезу боги превратили в жемчужину.
Алладин сбивчиво пытался что-то объяснить своей принцессе, отдавая ей старую потемневшую лампу, и главное, что ей запомнилось - это что её нужно почистить.
На казни принцесса почти не плакала, а последним желанием заключённого был её поцелуй. Но увы, Султан был так разъярён, что их любовь не была скреплена узами большими, нежели нежное прикосновение Алладина к длинным чёрным волосам Жасмин.