— Нет-нет, уверяю тебя, всё в порядке, — заверил её мужчина.
Он коротко улыбнулся ей, тщательно пытаясь скрыть бурю, разразившуюся в его душе. Краем глаза он заметил дочь хозяина дома, которая, словно украдкой, пыталась пробраться к двери. Но почему она уходила? Джон почувствовал легкий холодок, пробежавший по коже. Он не мог понять, что происходило с ним. Отчего его так беспокоило, что девушка покинет комнату, и он больше не увидит её этим вечером? Что в ней было такого особенного? Он не знал ответа.
Вопреки ожиданиям Клары ей так и не удалось незаметно скрыться. Это было невыносимо - находиться в зале, полном гостей, когда ты не можешь перестать смотреть лишь на одного из них. Однако прямо в дверях её поймал отец.
— Что же ты, дитя моё? Ты хочешь уйти? — разочарованно поинтересовался мистер Освальд.
— Я хотела прогуляться в саду, — не зная, что ответить, соврала девушка. — Тут очень душно.
Отец взглянул на неё с беспокойством.
— Тебе нездоровится, милая?
Клара отрицательно покачала головой. Что-что, а врать она совершенно не умела. Её бросало в дрожь от одной мысли о том, что ей предстоит вернуться к гостям. Хотя уж слишком заманчива была перспектива снова столкнуться взглядом с арктическими льдами в глазах мистера Смита.
— Я попрошу тебя об одном маленьком одолжении, — бережно положив свою тяжелую руку на её хрупкое плечо, сказал мистер Освальд. — Исполни что-нибудь для гостей. Ты знаешь, как я люблю, когда ты поешь.
Девушка скромно потупилась. Это было именно то, чего она боялась больше всего. Выступать перед гостями ей было не впервой. Она даже любила это. Ей нравилось всеобщее внимание ещё с детства. Клара знала, что у неё неплохой голос, поэтому в тринадцать лет попросила отца оплатить ей несколько уроков вокала и музыки. Дэвид Освальд был только рад этому и без лишних вопросов согласился. Теперь же она сама мысленно ругала себя за это. Клара не знала, как побороть своё смущение, постараться не думать об ошибках, которые может совершить. Сегодня она должна сделать всё идеально. Потому что он будет смотреть на неё.
— Хорошо, отец, — согласилась она, робко поднимая голову.
Мистер Освальд широко улыбнулся и обернулся к гостям.
— А сейчас я хотел бы представить вам свою гордость, — торжественно произнёс он. — Моя милая дочь согласилась исполнить нам нечто прекрасное и музыкальное. Прошу вашего внимания, дамы и господа.
Клара выступила из-за спины отца и неторопливыми шагами направилась к большому белому роялю. Она старалась не смотреть на гостей, но при этом не могла опустить взгляд в пол. Это было бы неприлично, хоть и, возможно, спасло бы её от лишнего волнения. Заинтригованные лица гостей давили на неё, как никогда прежде. Ей казалось, что её собственные шаги гулким эхом разносятся по комнате, отдаваясь пульсом в её ушах. Чем ближе она была к инструменту, тем чётче в её воображении рисовалась картина недовольной ухмылки какой-либо достопочтенной дамы, когда девушка случайно собьется с ритма. Испуганно подняв глаза, она чуть было не остановилась на месте. Прямо рядом с инструментом стоял он. Мужчина внимательно наблюдал за ней, словно сам отчетливо прислушивался к каждому её вздоху, ловил каждое движение её глаз. Она видела проблеск улыбки в уголках его губ, почти незаметный никому, кроме неё. Девушка присела на небольшой стульчик и открыла крышку инструмента. Белые и черные клавиши казались единым полотном в её глазах, с которым она едва ли могла справиться.
Сделав глубокий вдох, Клара коснулась первой клавиши. Мелодия полилась сама собой, совершенная, без какого-либо изъяна. Её пальцы машинально двигались, соблюдая порядок нот, в то время как сама девушка, всё еще пыталась сосредоточиться. Её рот открылся именно в нужную минуту, и голос на удивление перестал дрожать.
У сердца с глазом — тайный договор:
Они друг другу облегчают муки,
Когда тебя напрасно ищет взор,
И сердце задыхается в разлуке.
Ещё пару лет назад она, читая Шекспира, сама неожиданно для себя наиграла мелодию, удивительно органично подходившую к сонету.
Твоим изображеньем зоркий глаз
Дает и сердцу любоваться вволю.
А сердце глазу в свой урочный час
Мечты любовной уступает долю.
Она уже заметно успокоилась, чувствуя, что самообладание потихоньку возвращается. Забыв обо всём, девушка подняла взгляд на гостей, и первым, кого она увидела, был мистер Смит. Он всё ещё внимательно смотрел на неё, не отводя глаз и даже не моргая. Клара уже забыла о словах, машинально продолжая петь. Она чувствовала, как в её душе зарождается какой-то синий огонек, в котором искрится самый чистый и нежный снег. И она впервые увидела в его глазах, как холодный лёд начал таять.
Так в помыслах моих иль во плоти
Ты предо мной в мгновение любое.
Не дальше мысли можешь ты уйти.
Я не разлучен с ней, она — с тобою.
Клара не могла уже смотреть на клавиши, будто её взгляд напрочь перевязали с его. Что могли значить её слова, которые слетали с губ почти машинально? Кто он, этот мужчина, стоящий перед ней? Почему она не может думать больше ни о чём другом, кроме него, кроме его теплого и ледяного взгляда? Клара уже забыла о том, что в комнате кроме них есть кто-то еще. Полный зал гостей был ничем по сравнению тем, что он просто смотрел на неё. Она отдала бы всё на свете, чтобы этот момент стал вечностью.