— И это сделали твои родные мать и отец?!
— Да, — Яснина была сама не рада, что заговорила об этом. Почему-то рассказывая эту историю ему, она словно жаловалась на то, что когда-то давно совершили люди, которые должны были любить ее больше всех в этом мире. — Наставник значительно позже рассказал мне, что они жили возле Рашаны, городка в южной части Талвинии, в довольно большой деревне, где мой отец занимал должность старосты. Он ждал, что я вернусь, чтобы отомстить им, как это сделали другие. Я не стала этого делать.
— Они заслужили самую суровую кару. Еще мой прадед подписал закон, согласно которому родители, отказавшиеся от своего ребенка, подвергались суровому наказанию. Такие случаи в Моравве довольно редки, но бывает, что женщина пытается скрыть рождение ребенка из-за того, что не состоит в браке. Мне приходилось сталкиваться с мужчиной, который ради того, чтобы сохранить свою семью, пытался убить новорожденного младенца, рожденного другой женщиной. Его любовница стала шантажировать его, требуя развода, и тогда он решил избавиться от единственного имеющегося у нее стоящего довода. Его поймали у реки, когда этот, с позволения сказать, отец набивал пеленки сына камнями.
— И что с ним стало?
— Я приказал зашить их в его одежду и бросить в реку, как он хотел поступить с младенцем. Мать ребенка тоже наказали, потому что связи с женатыми мужчинами у нас караются законом. А ребенка забрала на воспитание жена казненного, чтобы хотя бы немного искупить вину его родителей.
— Наверное, мне нужно было вернуться и продать моих родителей на невольничий рынок в Иллирии, чтобы отомстить за то, что они сделали, — Яснина попыталась свои слова обратить в шутку, но прозвучали они для этого слишком горько. — Я просто не хотела видеть их. Вероятно, у них родилось множество других детей, лишенных дара или проклятия, как принято считать в деревнях, которые больше подходили им, чем младенец, заставляющий игрушки летать по дому. Потому что на тот момент, как они избавились от меня, это было самое страшное преступление, на которое был способен двухлетний ребенок — маг…
— Ты говорила о тех, кто не стал отказываться от мести. Значит, есть и другие фейхары?
— Конечно, есть, — Яснина улыбнулась, заметив явное напряжение, которое охватило его после ее слов. Он совершенно спокойно воспринял новость о том, что она сама принадлежит к темным магам, но настороженно воспринял весть о том, что есть и другие, — но наши пути уже давно разошлись. Они развивали только свой дар, посвятив свою жизнь охоте. Я стремилась к большему…
— Неужели никто из Ордена не замечал, что на его территориях живут такие могущественные и опасные противники? — Камлен выглядел искренне удивленным. Он ненадолго задумался, нахмурив брови, словно просчитывал всевозможные варианты, а затем встряхнул головой, словно так и не понял, как возможно упустить из виду орудующую под самым носом магов опасную стаю хищников. — Скольких магов из Ордена стоит один фейхар?
Яснина криво усмехнулась его вопросу. Наверное, именно это больше всего привлекало ее в князе, заставляя закрывать глаза на все остальное. Он всегда задавал только правильные вопросы, сразу находя главное и стоящее внимания, отметая ненужное и лишнее, не удостаивая его даже мимолетной заинтересованностью. Неудивительно, что именно он одержал сокрушительную и безоговорочную победу в сражении за власть, которое годы назад охватило Моравву. У его врагов просто не было шансов на то, чтобы вырвать бразды правления из рук того, кто был рожден для этого.
— Я не дала бы за жизни двух-трех десятков магов даже медной монетки, окажись они на поле боя одни против фейхара, — колдунья криво усмехнулась, — в своем истинном облике темные маги практически непобедимы. И в отличие от меня, они никогда не меняют обличие…
— Глава Ордена не стал напрасно рисковать людьми, прекрасно осознавая, что никто из его верных слуг уже не вернется обратно?
— Верно. Рогд ненавидит и презирает тех, кто черпает силу из другого Истока, но у него не было оружия, способного покорить их. До того момента, пока в игру не включились полукровки. Наги, по своей сути, отличаются от магов, а нечистокровные еще и лишены силы в большинстве своем, но их слишком много, а их жизни ничего не значат для Ордена. Я уверена, что первым делом он направит отряды полукровок, чтобы избавиться от неугодных и мешающих ему фейхаров.
— И ты позволишь ему это сделать?
— Нет, — Яснина прямо встретила изучающий и внимательный взгляд мужчины, который слегка склонил голову на бок, наблюдая за ней. По его губам скользнула удовлетворенная улыбка. Он поднял руку, обводя пальцами линию ее лица. Она положила свою руку сверху, заставляя его остановиться. Какое-то время он просто смотрел на то, как ее рука лежит на его, продляя прикосновение и не позволяя ему разорвать его, затем перевел потемневший взгляд бездонных глаз на нее, улыбаясь с таким выражением на лице, что от него внутри колдуньи все перевернулось.
— Именно это больше всего привлекает меня в тебе, — он наклонился к ней, практически касаясь губами ее уха, обжигая кожу горячим дыханием, — у твоих врагов просто нет шансов на победу, ведь ни у кого из них не хватит сил, чтобы вырвать ее из рук того, кто был рожден, чтобы побеждать.
Яснина не сдержала легкого вздоха удивления, который против ее воли сорвался с губ, когда Камлен вслух озвучил ее собственные мысли. Она повернула голову, встречаясь взглядом с наклонившимся к ней мужчиной, который с дразнящей улыбкой смотрел на нее. Ее напряженный и вопросительный взгляд полностью растворился в бархатистой фиолетовой глубине, в которой ярко пылали те чувства, в чье существование ей было так сложно поверить. Уже не пытаясь сдерживаться, она протянула руку, чтобы скользнуть раскрытой ладонью по его плечу, заставляя его склониться ниже, наклоняя к ней голову. Яснина быстро коснулась его губ своими, рассмеявшись его секундному замешательству, которое, впрочем, длилось недолго. Он притянул отпрянувшую от него колдунью обратно, заключая в сильные объятия, словно опасался, что она попытается вырваться. Прикосновение его губ обжигало, пробуждая дремлющую в крови силу, которая свивалась в тугую пружину внутри нее, взбудораженная и потревоженная силой чувств, которые испытывала ее обладательница. Яснина теснее прильнула к нему, зарываясь рукой в густые волосы, пропуская их сквозь пальцы. Камлен легко поднял ее, отрывая от пола. Спустя мгновение ее спина коснулась мягких подушек, разбросанных по огромной постели, а тяжелое, горячее тело мужчины накрыло ее, заставляя закусить губы от невыносимого жара, разгорающегося в крови. Яснина изогнулась навстречу глубокому и сильному поцелую, одобрительно замурлыкав, когда тонкий шелк роскошной туники скользнул вниз с ее плеч вслед за пальцами, нежно ласкающими кожу.
Тихий, робкий стук не сразу достигнул ее слуха, настолько сильно в ушах звучал шум собственной крови, гулко пульсирующей в венах. А вот князь, похоже, его вообще не услышал или предпочел сделать вид, что оглох. Тихо рассмеявшись, она обхватила ладонями лицо мужчины, заставляя его смотреть себе в глаза. Вид пульсирующей в темных зрачках обжигающей страсти, которая расширила их, сделав огромными, едва не заставил ее передумать. Но Яснина понимала, что никто в этом дворце просто так из собственной прихоти не побеспокоит князя. К тому же, вслед за неуверенным стуком за дверью раздался приглушенный голос Азарии, которая звала брата.
— В твои покои стучат, — сообщила она удивленно вскинувшему бровь мужчине, который за секунду до этого с таким видом изучал изгиб ее шеи, что колдунья непроизвольно повернула голову так, чтобы ему удобнее было целовать ее.
— Как ты справедливо заметила, покои мои, — он скользнул губами по ее обнаженному плечу, — а я ничего не слышал…
— Тебя зовет Азария…
— У моей сестры всегда был один своеобразный талант, к которому невозможно остаться равнодушным, она с самого детства выбирала самое неподходящее время, чтобы нанести мне визит.
— Неужели? — Яснина с наслаждением скользнула руками по широкой груди, чувствуя, как сжимаются мускулы под пальцами, отзываясь на ласку. Она вскинула голову, встречая прищуренный взгляд Камлена. Ее хитрая улыбка утонула в его поцелуе, заставив ее обвить его шею руками, тесно прижимаясь к нему, обхватывая ладонью затылок, чтобы усилить и без того настойчивый поцелуй.
— Она не уходит, — сбивчивым шепотом выдохнула она на ухо мужчины, который вскинул голову, с неохотой отрываясь от ее шеи. Она рассмеялась, когда он стал поправлять спущенную тунику, надевая ее обратно. И прикусила губу, сдерживаясь, когда он перевел на едва удерживающую смех колдунью многообещающий взгляд.
— Впереди еще целая ночь…
— Которая обещает стать веселой и запоминающейся, судя по тому, насколько упрямо моя сестра пытается попасть внутрь, — признавая собственное поражение, он покачал головой, поднимаясь и помогая встать ей.
— Ты сам говорил, что в этом дворце просто огромные подземелья.
— Которые Рамир знает, как свои пять пальцев. Мы не успели въехать, как мой военачальник, помешанный на безопасности рода, кинулся изучать их на пару с факелом. В итоге мы нашли пару мумий в старинных саркофагах, неизвестно кому принадлежащих, сундук с золотыми монетами, древнюю библиотеку, доверху набитую ветхими рукописями и рассыпающимися фолиантами, и ритуальный зал, по мнению Лима, служащий ранее местом для жертвоприношений.
— Но ведь этот дворец по твоему приказу построили совсем недавно, — Яснина удержала за рукав шагнувшего с постамента мужчину, заинтересованная его словами, — я точно помню, что это произошло не более пяти лет назад, потому что после этого началась активная застройка Пограничья.
— А, — князь хитро улыбнулся, высоко приподнимая брови издевательским жестом, — так вот как называется то жуткое архитектурное бедствие, которое обрушилось на несчастные земли с вашей стороны границы. А я все никак не мог придумать этому строительному кощунству подходящее название. Застройка, хм, нужно будет запомнить…