– Что это с тобой? Никогда не слышала, чтобы ты так правильно говорил по-английски.
– Ну, признаюсь, я выучил наизусть речь Алика. Хочу убедить остальных опубликовать сообщение для СМИ. Но пока им нужно сосредоточиться на нашей задаче. Так что ни слова, рот на запор!
– Почему Майя не с нами?
– Что я можу об этом знать?
– Я заметила два незанятых стула – вчера за ужином и сегодня в донжоне, кто еще не откликнулся на сообщение?
– Метелик, какая же ты любопытная. Это профдефамация, наверное.
– Профдеформация!
– Как пожелаешь.
– Кто объявил сбор? – настаивала Дженис.
– Мы с братом, ты сама знаешь.
– Исключительно ради этой операции?
– Тебе часто приходится красть двести пятьдесят миллионов за ночь? Со мной такое впервые. Достаточно крупный повод для встречи, нет?
– Можешь поклясться, что ничего от меня не скрываешь?
– Метелик, я инвалид, что я можу от тебя скрывать?
– Прости, не вижу связи.
– Ничего, ее и нет. Допивай, и пойдем ужинать, у меня большой аппетит.
– Чем ты занимался, пока мы сидели наверху?
– Узнаешь за столом вместе с другими, не люблю повторничать.
– Повторять!
– Иди ты в задницу со своими поправлениями, Метелик! – взъярился Витя.
– Я же из любви к тебе, – откликнулась она с характерной улыбочкой, которой улыбалась всегда, когда говорила глупости. – Благодаря мне ты когда-нибудь будешь изъясняться не хуже брата и тебе больше не придется учить речи наизусть.
– Кто тебе сказал, что я это хочу?
Дженис пожала плечами и двинулась к двери.
– Подожди! – окликнул ее Витя. – Я можу спросить у тебя кое-что… о женском?
Дженис развернулась, подхватила бокал и присела на корточки перед его креслом-коляской.
– Слушаю.
– Это деликатный вопрос.
– Понятное дело, раз о женском.
– Как ты думаешь, Корделия одинока?
– В смысле не замужем?