– Ой, чего только не случается. Во-первых, к волшебнику постоянно обращаются люди с разными просьбами. Например, когда…
В дверь позвонили. Эймер открыл. На пороге стояла какая-то женщина с розовой коробкой в руке.
– Здравствуйте! Это подарок моей дочери на день рождения. Не могли бы вы сделать с ним что-нибудь, чтобы было красиво и понравилось ей?
– А сколько лет ей исполнится?
– Шесть.
Эймер взял коробку, отнёс на свой письменный стол, задумался на мгновение, потом сделал такое движение, точно поправлял на коробке невидимый бант, и вернул её женщине, которая тем временем с нескрываемым любопытством разглядывала комнату. Казалось, коробка ничуть не изменилась, но стоило женщине взять её в руки, как над крышкой взлетели крошечные разноцветные сияющие звёздочки и сложились в цветок.
– Они будут складываться в то, что больше всего любит ваша дочь.
Клиентка просияла:
– Ой, какая прелесть! Настоящее чудо! А когда подарок достанут, они исчезнут?
– Да, но стоит только вспомнить о подарке и о том, кто его подарил, – опять появятся.
Эльта наблюдала за ними с восхищённой улыбкой. Женщина ушла, а Эймер продолжал как ни в чём не бывало:
– Вот таких просьб много, но бывают и посерьёзнее.
Эльта задумалась.
– Но ведь тогда все должны обращаться к тебе – у людей столько проблем, и если можно попросить волшебника…
– Нет, всё не так просто. Здесь действует строгий закон, который запрещает волшебнику вмешиваться в чужие сказки. Скажем, если человек беден, нельзя делать его богатым и наоборот; нельзя влиять на отношение людей друг к другу – так что никаких приворотных зелий и тому подобного. И уж подавно никаких изменений внешности, своей или чужой… Дело в том, что каждому человеку дано всё, что требуется для его сказки, – даже если он сам считает иначе.
Эльта вспомнила сказки, которые читала в детстве, и спросила:
– А волшебная палочка у тебя есть?
Эймер улыбнулся.
– Нет. Зачем она? Меоллан всегда повторял, что работа настоящего волшебника должна быть незаметна.
Выглянуло солнце и залило комнату светом. Записи на столе и какой-то бледный рисунок в солнечных лучах стали ослепительно-белыми.
– Эймер, а ты не можешь помочь мне найти мою сказку? Королева попросила меня… Хотя это скорее приказ, а не просьба. А я не знаю, как её искать.
– Не беспокойся, Эльта, – ты же на Файолеане, она сама тебе всё подскажет. Ничего специально делать не нужно.
– Ну да, ещё почти две недели осталось…
Они пили чай, болтая о том о сём, а потом Эльта вспомнила, что Эймер хотел показать ей что-то – на балу он упомянул об этом, но их тогда прервал Беласко. Тут Эймер взглянул на часы.
– Тебе, наверное, уже пора во дворец. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась тут на целый день, но королеве это может не понравиться.
– Да, она предупреждала, что сегодня мы идём в театр.
– Я провожу тебя.
Они вышли на улицу, Эймер остановил лёгкий открытый экипаж, и они забрались в коляску, которая покатилась по мощёной улице, приятно покачиваясь. В солнечных лучах Файолеана была великолепна: домики казались игрушечными, а голубоватые зимние тени на мощёных улицах – словно нарисованными мастером-живописцем, такие они были аккуратные и красивые. Слева за домами виднелись горы, а справа – море и силуэты корабельных мачт.
Эльта думала, что они едут во дворец, но коляска не повернула налево, а поехала прямо, в сторону деревянного города, а потом – к горам. Возница остановился на неприметной улочке, Эймер расплатился с ним, и дальше они пошли пешком. Это была окраина, за которой начинались скалы. К ним Эймер и повёл Эльту. Сначала ей показалось, что дорога закончилась вместе с улицей, но потом Эльта разглядела едва заметную тропинку между камней. Они пошли по ней и где-то через четверть часа оказались у серой скалы. Эльта думала, что увидит что-нибудь необычное, пещеру или дверь, но перед ней была самая обыкновенная голая скала. Разве что, может быть, слишком голая – по сторонам росли какие-то кусты, виднелась пожухлая трава, а здесь не было никакой растительности. Эльта потрогала освещённый солнцем холодный камень.
– Что это?