– Что это?!
Эймер побежал туда. Эльта и капитан поспешили следом.
Подойдя, они обнаружили диковинную картину: лес пересекала впадина глубиной в два человеческих роста, а кое-где и глубже, и шириной порядка семи локтей. Она тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз. Впадину можно было бы принять за обычный овраг, если бы не края странной формы: они выглядели так, словно кто-то пытался разломить в этом месте землю, как кусок хлеба.
– Вчера этого не было! – сказал изумлённый Уннас.
Эльту больше всего изумило то, что стены трещины, появившейся за ночь, не выглядели чёрными и голыми. Там вообще не было обнажённой земли: и склоны, и дно этого углубления были густо покрыты незнакомым Эльте растением с маленькими тёмно-зелёными листьями. Наклонившись, она разглядела, что растение усыпано бутонами, которые кое-где уже превратились в крохотные белые цветочки.
– Ничего этого не было вчера… – повторил Уннас. – Господин волшебник, что это значит?!
Эймер спустился на дно впадины, потрогал цветы.
– Дайте палку! – попросил он, высматривая что-то в траве.
Капитан нашёл крепкую сухую ветку и протянул Эймеру. Тот прошёл немного в сторону, туда, где впадина была глубже всего, и стал палкой искать что-то на дне, полностью скрытом зелёным ковром. Через несколько минут осторожно поднял с земли небольшой серебряный сосуд без крышки. Выражение его чёрных глаз в этот момент было таким, точно он держал в руках не серебряный флакон, а причину всех бед Файолеаны.
– Вот и ответ на все вопросы.
– Что это? – вымолвил Уннас, не сводя с флакона глаз. – Какая злая вещь…
– Это то, что навсегда отсекло бы нас от остального Острова, если бы не голубое пламя.
Эймер попытался выбраться наверх, но самостоятельно этого сделать не сумел: склон был слишком крутым. Капитан подал ему руку и хотел взять флакон, но волшебник поспешно предупредил:
– Осторожно! Не прикасайтесь. Там на дне могло остаться несколько капель… Вчера кто-то пытался создать осколок, – пояснил он, оказавшись наверху. – Только не так, как тогда в городе. Не с помощью заклинания, а с помощью этого… вещества. Подумать только, раньше я считал, что этой жидкости не существует, что слухи о ней всего лишь фантазии, выдумки любителей страшных историй… Идёмте в замок.
– Но как же… – начал Уннас. – Мы не в осколке?
– Нет, – ответил Эймер. – И этот след на земле – первое тому доказательство. Если бы мы оказались в осколке, то не увидели бы никакой трещины. В этом месте просто пролегала бы невидимая граница… Идёмте в замок, – повторил он.
Эльта ещё никогда не видела Эймера таким мрачным. Всю дорогу до замка он молчал.
Оказавшись в гостиной, Эймер взмахнул рукой, и на зал упала глухая тишина. Уннас, не встречавшийся прежде с этим заклятием, решил, что у него заложило уши.
– У вас есть серебряная посуда? – спросил у него Эймер. – Из чистого серебра.
– Да, конечно, где-то была… – кивнул Уннас. – А что именно нужно?
– Что угодно. Тарелка, чаша, большая ложка…
Уннас удалился и через несколько минут принёс серебряный кубок.
– Подойдёт?
– Да, вполне.
Эймер взял кубок и осторожно перевернул над ним флакон. На дно кубка вытекло немного странной серебристой жидкости. Она казалась неестественно лёгкой: стоило тронуть кубок, как она качнулась в нём, клубясь и приподнимаясь со дна, словно серебряный пар. А как только Эймер убрал руку, жидкость успокоилась и сделалась ровной и гладкой, как зеркало.
– Что это? – спросил Уннас.
– В старых легендах говорится, что где-то на Файолеане есть источник, откуда течёт серебряная вода, – медленно начал Эймер. – Она острее меча, жарче огня и холоднее льда. Она умножает силу заклинаний, разделяет пространство, ломает время и уничтожает любые сказки. И не оставляет следов.
– Простите, господин волшебник, – встревожился Уннас. – А её пары… не повредят сказкам этого замка?
– Нет, но, пожалуй, лучше плотно её закрыть… Удержать её способно только серебро. Я могу перелить её назад в этот флакон – но у него потеряна крышка.
Уннас задумался.