Над кромкой воды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А кто же вы тогда?

– Мы… – Леон задумался, не зная, как ответить, но на выручку пришел Нико:

– Мы скорее как мизинец на ноге – он особо и не работает, на него и не обопрешься, и забываешь о нем до поры, до времени, но стоит ушибить, как вспоминаешь, что он есть.

– Да, и ухаживаешь за ним, как и за остальными пальцами, – заулыбался Леон. – А еще нам каждый месяц выплачивают из городского бюджета по 80000… ну мы и работаем тут, в общем-то, на досуге.

– Но это в два раза больше, чем была зарплата у меня, когда… одним словом, когда работал на фирме.

– А что случилось?

– Да не хочу вспоминать. Из-за гендерной политики уволили. А как же вы тут оказались?

– Я занимался химией взрывчатых веществ. Ну, хобби у меня было такое в нерабочее время, – Нико приглушенно зашептал, – до тех пор, правда, пока после неудачного опыта не разнесло половину моей квартиры и три соседних. Пострадали несколько человек. Меня обвинили в терроризме, и вот я тут.

– А я сделал муляж бомбы, и расхаживал с ним по улицам. Это уж после того, как познакомился с Нико, и он «пригласил» меня сюда. Так и вышло. Живу припеваючи. А что еще надо? Все заботы о выживании остались в прошлом.

– Эх, – Стив вздохнул. – Не знаю, что мне и делать. Деньги нужны просто позарез. Без них родителей ждет печальная участь, а на работу меня никто не берет из-за отметки о судебном решении в личном профиле. А что вы делаете с деньгами?

– Да что угодно, да, Нико? Можем потратить на охраняемое путешествие в любую точку земного шара, съездить в «эко-обществе» на курорты, приобщиться к культуре; это у нас тут поощряется. А можем и здесь в городе что-то заказать. Всё доставят! Да и родственникам, бывает, пересылаем. Они же загибаются за работой, света белого не видят. Так что очень благодарны нам за наши посылки! Ну, и мы рады, что они рады! – единственный глаз Леона улыбался совсем по-мальчишески, какой-то нездешней, не замученной радостью.

Так они проговорили почти всю ночь. Стив лишь под утро вышел из комнаты, когда занялась далекая заря, а город покрылся наростом зеркал, пряча, как лунный цветок, свою красоту до следующей ночи. С далеких гор спускались клочья тумана, обволакивая верхушки елей томным чувством, отдаляя миг пробуждения.

3

В последующие дни он так и не пробудился от какого-то дурного наваждения. Так и брёл по улицам пустого города, не понимая, как разрешить задачу с устройством на работу. В окнах домов по ночам Стив видел горящие огоньки более-менее сносной жизни. Сам же он потерял надежду после очередного вежливого отказа, сопровождаемого улыбкой кадрового менеджера. Зашел к Клайву, просил того позаботиться о родителях, но лишь услышал набившее оскомину «птичка выпорхнула из гнезда, когда родители бросили ее на улице на самостоятельную жизнь». Родители по-прежнему радовались жизни, не желая слышать ничего. Город лебедей равнодушно взирал на его бедствия. Куда податься, где найти спасение? Дни напролет блуждал Стив в поисках ответа, едва узнавая знакомые с детства улочки.

Поздний вечер, холодало; далекие зимние морозы насвистывали свою песенку, сырой туман обледенелым дыханием дул на леса и горы. Стив в раздумьях вышел на набережную. Перед ним открылась вся кристальная гладь озера Траунзе с далеким пружинившимся деревянным мостиком. Он помнил ту детскую радость, когда бежал по нему: доски легонько потрескивали, как новогодний камин, мост качался, словно колыбель под рукой любящей мамы. Напрасно родители кричали и звали его тогда. Разве можно удержать семилетнего мальчишку? Где же успели развеяться те легкие радостные мгновенья? Мост вёл к озёрному замку на воде – замок Орт озирал все принадлежащие ему окрестные владения, как полноценный феодальный владелец. Его ратуша в стиле барокко возвышалась подобно сторожевой вышке. А надо всем этим простирались еще большие великаны – хвойные леса, скатом усыпавшие прилегающие горы, зубчатые перешейки заснеженных гор. Правее, над самым мостиком, если смотреть вдаль, лежала «спящая гречанка» – гора с удивительно похожим на греческий профилем: нос выдается над всем лицом и чуть повернут вбок, от зрителя, так что кажется, будто хозяйка-гора только прилегла, чтобы передохнуть и набраться новых сил, и не ждет, что её потревожат любопытные.

Вдруг, как это часто бывает, взгляд остановился на какой-то черной точке на мосту. Точка не шевелилась, но выделялась на фоне белоснежных гор. Стив побрел туда же. Да и вспомнить ту далекую детскую радость, пройтись по мостику, среди мучений зрелости ой как захотелось. Ветер пронизывал насквозь и свистел в ушах, завывая от голода. Наверху сквозь туман пробились редкие огоньки ночных жителей небосклона. Где-то через полчаса показалось начало моста. Тяжелым шагом ступил на него Стив, словно предчувствуя приближение беды. Мост ахнул, заскрипел под ногами, пружиня под каждым шагом. Вдалеке, примерно на середине моста, та черная точка превратилась в чей-то силуэт. Через минуту Стив разглядел пожилого мужчину. Тот перешагнул через канаты и стоял на самом краю моста, отделявшем его от ледяной воды.

– Эй, мужчина, что вы вздумали? – крикнул Стив, когда подошел совсем близко.

Мужчина обернулся. Выглядел он прескверно. Стив часто думал, что это ему соль жизни намешали в чашку чая, но мужчине было заметно хуже: замученное иссохшееся лицо серого цвета, с острым носом и выступающими скулами, смотрело апатично, холодно-безразлично, как у нежильца этого мира. Такая встреча в другом месте обернулась бы страшным испугом.

– Помогите, – прошептал мужчина.

– С ратуши идет видеонаблюдение, сейчас будет помощь… – в это время над их головами в небе закружили дроиды, всевидящие глаза недремлющего города, вездесущие и всё покрывающие, так что любая преступная деятельность тут же фиксировалась и пресекалась. – Но почему вы так?

– Представьте себе, – обреченно вымолвил мужчина, – всю жизнь занимался искоренением ненормальных в обществе, преследовал их везде, где только мог: и в суде, и в сети, и в личных встречах, да вот вырос сын, и на старости лет отца так убил; взял да и сбежал с дома с какой-то девкой, мать в сердцах не вынесла этого, годы уже не те, организм истощен совсем… а мне? что мне за смысл жить дальше, если собственный сын предал все идеалы, всё, за что я боролся?

Последние слова он хрипел вплотную подошедшему Стиву на ухо. Видно, что они давались ему с трудом, что он едва-едва не терял сознание. И держался лишь потому, что не всё еще сказал уходящему, блекнущему миру. Какая-то горечь и желчь подкатили к горлу Стиву, сжали его своими безжалостными кулаками, перед глазами пронеслись родители, появился директор фирмы, и заново уволил его за ненормальность. В глазах помутилось, и Стив, точно желая вырваться из этой удушающей тюрьмы, резко толкнул мужчину от себя, не в силах более слышать ни одного слова от него. Раздался далекий, грузный всплеск. Где-то в глубине, где еще теплились крохи соображения, промелькнула мысль, что вот то его преступление, которое он подспудно искал все эти беспроглядные дни, чтобы оказаться в том же исправительном учреждении, где так счастливо живут Леон и Нико. Перед тем, как потерять сознание, грохнувшись на деревянный пружинившийся мост, ему почудилось, как далекий голос, так похожий на его собственный, но искаженный, как в аудиозаписи, прокричал: «И я хочу так же!»

Бытует мнение, что человек в зрелом возрасте, со сложившимися представлениями, образованием не способен измениться. Если бы это оказалась правдой, то не было бы вершины, к которой мог устремиться человек, как и не было бы той бездны, на дне которой он может очутиться, но ничто не постоянно под луной, и каждая мысль двигает в том или ином направлении.

Очнулся Стив поздно ночью. Мысли постепенно вернулись, а ужас произошедшего захлестнул холодной волной промозглых воспоминаний. Арест, задержание, вынесенный приговор с безапелляционным видеодоказательством его вины, заключение под стражу, и, наконец, конвой в исправительное учреждение, где он сейчас и оказался. Вспомнилось всё, даже то, что не хотелось вспоминать – и те несколько ночей бреда, в заточении, и какой-то пронизывающий жар, выкручивающий тело до самого мозга; вспомнились и глаза обреченного мужчины, и то, как он падал в ледяную воду озера.

Стив огляделся. Стены просторной комнаты увешаны коврами, мягкий диван манит к себе, голографический 3d проектор стоит возле белой стены, рядом – пульт управления всей электронной системой. С потолка свисает хрустальная люстра с led-огоньками, которые прыгают и резвятся как настоящие. В целом, комната расслабляла, успокаивала и убаюкивала; рядом с комнатой располагался тренажерный зал и душевая кабинка. Еще одно помещение оказалось большой библиотекой под стать коллекции искушенных гурманов, с редкими теперь книгами. Да, это не комнаты корпуса А, как у Нико и Леона (с большими удобствами как для тех, кто совершил тяжкие преступления), но и здесь, в корпусе В всё устроено так чисто, красиво и шикарно, что таких апартаментов при жизни в городе Стив точно не мог позволить.

– Вот это жизнь! – выдохнул Стив, откинувшись на диван.

Следующие дни лишь укрепили возникшее впечатление. На утренней пробежке, через день, он столкнулся с группой людей, бежавших из корпуса А в тот же лесопарк, куда и его группу направил инструктор. Беговая дорожка спускалась в ложбинку, по краям которой журчала чистая как слеза вода горных ручейков.

– Вот так встреча! – окликнул знакомый бас. Стив обернулся и увидел догонявшего его Нико. Тот был в спортивной футболке, штанах широкого покроя и бейсболке с логотипом какой-то баскетбольной команды. – Правду говорят в новостях: «кто увидит наше учреждение, тот вскоре сам в нем оказывается». Какими судьбами?

– Да обвинили в убийстве человека.

– Правда?