Черноиваненко решительно прибавил огня в своей «летучей мыши» и выступил из темноты. Сделав два шага по направлению к незнакомцу, он остановился.
Теперь они стояли друг против друга, разделенные совсем небольшим пространством пыльного пола, на котором было написано слово «Хорошо».
Черноиваненко пытался рассмотреть незнакомца, но ничего не видел, так как свет сильного электрического фонаря бил ему прямо в глаза. Между тем незнакомец мог рассматривать его беспрепятственно.
— Уберите фонарь! — властно сказал Черноиваненко.
— Подождите, — спокойно ответил незнакомец, потом, скользнув световым кругом вверх и вниз по фигуре Черноиваненко, отвел фонарь в сторону.
Теперь настала очередь Черноиваненко рассмотреть собеседника. Он поднял «летучую мышь» и при ее жидком, рассеянном свете увидел рослого, широкоплечего человека в кожаном полупальто и высоких сапогах. Его внешность не говорила ни о чем. В равной степени он мог быть и «своим» и «чужим».
— С кем я разговариваю? — спросил Черноиваненко.
— А я с кем? — ответил на вопрос вопросом незнакомец.
— Вы писали? — спросил Черноиваненко, показывая ногой на слово «Хорошо».
— Я.
— Чем докажете?
— Кот, — сказал незнакомец.
— Стало быть, вы — Кот?
— Да. Именно я и есть Кот.
— Что это слово обозначает?
— Ничего. Просто Кот.
— Шты романешты? — вдруг сказал Черноиваненко по-румынски, не спуская прищуренных глаз с незнакомца.
— Нушты, — чуть усмехнувшись, ответил незнакомец.
— Шпрехен зи дейч? — быстро спросил Черноиваненко.
— Найн, — еще быстрее ответил незнакомец.
Они некоторое время молчали. Черноиваненко задал эти два вопроса — по-румынски и по-немецки — исключительно для того, чтобы услышать произношение незнакомца. Произношение было русское. Но и это ничего не объясняло. В «Аргусе» могли работать русские белогвардейцы. Это было вполне естественно.
Переговоры явно зашли в тупик. Конечно, проще всего было дать сигнал своим ребятам, выхватить из-за пояса гранату и крикнуть: «Руки вверх!» Но так мог поступить лишь чересчур горячий и неопытный подпольщик. Черноиваненко хорошо понимал, что незнакомец — так же как и он — не один. Он не сомневался, что за спиной незнакомца — в темноте подземного хода — скрыты в засаде вооруженные до зубов люди, может быть целый отряд.
— Слушайте, Кот, — сказал Черноиваненко решительно, — так мы с вами ни до чего не договоримся. Ближе к делу!
— Давайте ближе к делу, — спокойно ответил незнакомец. — Я вас слушаю.
Это «я вас слушаю» понравилось Черноиваненко. Это был язык «своего». Но и это ничего не объясняло, так как могло быть маскировкой.
— Давайте по-честному, — сказал Черноиваненко, прекрасно понимая, что по-честному можно разговаривать только со «своими», а с «чужими» по-честному разговаривать не только бесполезно, но и глупо.
— Давайте по-честному, — улыбаясь странной, напряженной улыбкой, сказал незнакомец.
— Сколько за вашей спиной спрятано вооруженных людей?
— А за вашей?
— Во всяком случае, больше, чем за вашей, — сказал Черноиваненко.