Гаврик заметил недоброжелательный взгляд Чижикова, устремленный на Петю.
— Это свой человек, — поспешил сказать Гаврик. — Я его знаю.
Чижиков не расслышал.
— Как? — спросил он, поворачивая к Гаврику ухо.
— Мой кореш! — крикнул Гаврик.
— Понимаю, — кивнул Чижиков, но не улыбнулся и продолжал по-прежнему неодобрительно и даже еще более придирчиво разглядывать Петю. — Из богатых?
— Какой черт! Голодранец. Бывшего учителя сын.
Петя поморщился.
— Кто рекомендовал в Красную гвардию?
— Терентий рекомендовал. Я рекомендовал. Его и Родион Иванович знает. При нем теперь Аким Перепелицкий, политический комиссар.
— Офицер?
— Да. Бывший. Прапорщик, — сказал Гаврик.
— Ну, курица не птица, прапорщик не офицер, — пробормотал Чижиков.
— Я подпоручик, — обидчиво поправил Петя Гаврика.
— Нехай так, — добродушно заметил Гаврик.
— У нас в Красной гвардии нет никаких прапорщиков и подпоручиков, — строго, внушительно, глухим голосом сказал Чижиков. — И вы эти офицерские замашки бросьте, к едреной бабушке. Теперь ваше воинское звание — товарищ командир. Вам это, наверное, товарищ Перепелицкий уже разъяснил?
— Так точно! — сказал Петя, краснея еще больше.
— Здравствуйте, — сказал Чижиков, немного смягчаясь, и протянул Пете руку с черными ногтями. — Можете принимать бронепоезд.
— Слушаюсь!
— Начнем с паровоза.
— Так точно!
Пока Чижиков и Петя в сопровождении цехового мастера, представителя рабочего контроля, машиниста, кочегара и нескольких котельщиков — специалистов по броне осматривали паровоз, поднимаясь по лестнице в будку машиниста и подлезая под колеса, Гаврик и Марина присели в сторонке на скат и, по своей привычке делиться впечатлениями, заговорили о Пете.
— Ну, — сказал Гаврик.
— Я же тебе всегда говорила.
— А я думал, не раскачается.
— Да нет, ты его не знаешь.
— Я не знаю?!
— Знаешь… Но не так, как я… Все-таки он… Мне кажется…
— Да, да. Я тоже так думаю…
— Нет! Но что ты скажешь: каков вид!