Созданы для любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нам лучше разделиться, как считаешь? – спросила она. – Если чип все еще работает, лучше мне не знать, где ты находишься, – она взглянула на часы – семь вечера. У Джаспера оставалось почти семнадцать часов, чтобы убраться как можно дальше. – Если уедешь сейчас, к следующей загрузке успеешь оказаться на другом краю земли.

– Давай лучше сначала увезем тебя отсюда, – он поерзал в кресле, видимо, стараясь обрести контроль над своим телом. – Куда ты хочешь поехать?

Если бы Хейзел знала…

– Просто как можно дальше. Если бы ты спросил, где я точно не хочу оказаться, я бы ответила. Кажется, я могу думать о своих желаниях только методом отрицания. Типа «Наверное, я хочу вот этого, потому что явно категорически не не хочу». Боль я точно не люблю, например.

– Я притворялся, что люблю женщин ради денег, – сказал Джаспер. – Так что мудростью, как в идеале нужно поступать с собственными желаниями, поделиться не могу.

Хейзел задумалась, смотря в окно машины.

– Я ведь тоже вроде как ради денег притворялась, что люблю. То есть инициатива была не моя. Ни встречаться с ним, ни выйти замуж. Но когда на меня это свалилось, трудно было отказаться от перспективы превратиться в невесту мультимиллионера. – Сначала Байрон совсем не казался ужасным человеком, просто странным. А не странен кто ж? Но она и не слишком старалась разглядеть в нем что-то ужасное. Оно должно было бы очень сильно бросаться в глаза. «Выходи за меня и никогда ни о чем не беспокойся; тебя минует большинство материальных проблем этой жизни» – очень выгодное предложение. – Но я правда хотела жить с ним как супруга. Знаешь, это как учиться ездить на велике? Когда тебя подталкивают и поддерживают, но все равно все зависит только от тебя? Я думала, что смогу научиться его любить. Я никогда не любила, но мне казалось, что это гораздо проще, чем все остальное, чему люди успешно учатся. Не знаю, вроде бодибилдинга. Хотя им я тоже не занималась. Я думала, что полюбить совсем не сложно. По крайней мере мне казалось, что однажды я дойду до точки равновесия. Ну, типа «Все достаточно неплохо, я не страдаю двадцать четыре на семь».

Джаспер вывел машину на автостраду, что навело Хейзел на мысль о камерах, будках для оплаты, блокпостах. Впрочем, с таким же успехом они могли попасть в засаду и на сельской грунтовой дороге.

– Ты ни разу не влюблялся случайно? – спросила она. – Твое притворство никогда ни во что не перестало?

– Нет, – ответил он. – За себя я никогда не опасался.

Хейзел поймала себя на том, что разглядывает его лицо.

– Как вообще можно быть таким красивым?

– Кстати, я просто еду вперед. Понятия не имею, куда мы направляемся.

– Ничего. Мне любопытно, ты всегда был таким красивым?

В старшей школе Хейзел и ее друзья устраивали бесцельные покатушки, чтобы потусить без надзора взрослых. Они кружили по одним и тем же кварталам, слушали музыку, курили травку, флиртовали и ругались. Они ездили так долго, что могли бы за это время сгонять до какого-нибудь интересного места и вернуться домой к комендантскому часу, но это было бы не так весело. Неясно, развлекались ли они так во имя бунта или из недостатка фантазии. Хейзел осознала, что как ни странно, но в те ночи она чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо еще в жизни: сидя на заднем сиденье машины, которой управлял обкуренный подросток, только-только научившийся водить. Зато она была далеко от неодобрительных взглядов своих родителей, далеко от обязательств, далеко от всего, кроме глупого хихиканья друзей.

– На самом деле, в школе я выглядел скорее забавно, – сказал Джаспер, – хорошо стало только недавно.

Может, она с ним и заигрывала; она не могла решить. Действительно, глупо было не потрахаться напоследок, раз уж они оба вот-вот умрут. Это ведь бородатая шутка, разве нет? Мы умрем, так давай уже займемся этим. То, что было ей свойственно в старшей школе, вероятно, оставалось актуальным и сейчас, как бы грустно это ни было: если предложить ей множество вариантов, чем заняться, она всегда выбирала тот, который давал наибольшую отсрочку от одиночества. Она могла умереть через несколько часов, и ничего на свете ей не хотелось сильнее, чем знать, что рядом кто-то есть.

– У меня тоже что-то типа чипа в голове, – выпалил Джаспер. – Модификация. Я должен тебе об этом сказать. Не говорить было бы нечестно, а я слишком долго нечестно жил. Меня привлекают только дельфины. Поэтому я согласился на операцию, благодаря которой, когда я занимаюсь сексом с женщиной, мне кажется, что она дельфин. Если закрыть глаза, симуляция идеальная.

– Оу, – протянула Хейзел и посмотрела на радио. – А та песня… Ты от нее завелся?

– Скорее, от воспоминаний, которые она вызвала, – ответил Джаспер. – На всякий случай, чтоб ты знала: я могу заняться сексом с девушкой, но в мыслях буду где-то далеко.

– Могу понять, на самом деле, – ответила Хейзел. – С нормальными взаимоотношениями у меня тоже по жизни не сложилось.

Ей даже стало себя немного жаль: не было никого, с кем бы ей хотелось увидеться до того, как она умрет.

Когда она вышла замуж, ее поразило – сильнее, чем странность и жестокость Байрона, и даже сильнее шока от того, что огромная сумма денег может сделать жизнь хуже, а не лучше, опаснее, а не беспечнее, – насколько ей было одиноко. Байрон, конечно, постоянно работал, к этому она была готова – но именно тогда, когда они были вместе, она чувствовала себя брошенной острее, чем когда его не было рядом, и отчаяние ее душило. Идея брака привлекала ее одним из обязательных элементов, который казался ей естественным, – предполагаемая гарантия близости.

– В смысле, не сложилось у меня много с чем. Но это, как ты понимаешь, самый страшный удар.

– И для меня, – сказал Джаспер. – У меня тоже немного друзей.

Хейзел заплакала, но без надрыва. Слезы лились тихонько, как пот, когда валяешься на солнце. Она понимала, что ей нужно думать метафорически, чтобы снять экзистенциальное давление, и решила визуализировать коробку с провалами. У нее была коробка, и Хейзел несла ее по миру; коробка была заполнена всем, что с ней было не так, и всеми неудачными и постыдными решениями, которые она когда-либо принимала, и ей нужно носить ее с собой до самой смерти, потому что так устроена жизнь, и большего от нее никто и не требует. Существовать, держа свою коробку с провалами, пока она жива. Ей ведь под силу с этим справиться, верно? И если она будет делать это осознанно, возможно, ей отпустят некоторое количество грехов за прошлые поступки, в которых она не проявила достаточно смелости или осознанности.

– Мне жаль, что твой папа умер, – сказал Джаспер. – Правда. Раньше я говорил так из вежливости, но теперь мой мозг подстроился, и мне правда очень жаль.

– Спасибо, – сказала Хейзел. – Я любила его как любят родителей и все такое. Но быть рядом с ним мне никогда не было комфортно. Как и с мамой. Я думаю, это меня характеризует не с лучшей стороны: что мне не особенно хочется, чтобы они вернулись к жизни и я могла снова пообщаться с ними. Или что мой муж хочет моей смерти, хотя он и злой. В смысле, вот три человека, к которым я должна была бы быть привязана. Все попытки наладить с ними отношения оканчивались плачевно.

Джаспер кивнул.

– Я со своими родителями не разговариваю. В смысле, такое случается. В смысле, я тебя понимаю, потому что у меня то же самое.