Ну устроит или нет — не в моей компетенции это решать. Меня лично это бы устроило.
— Вы знаете о массовой бойне сектантов в Европе?
А вот это — нет. Я знаю, что она была, а вот с каким счетом — нет.
— Имею только общее представление.
— Вот, ознакомьтесь точно, — он пододвинул ко мне вторую папку, потолще.
Да, тут было на что посмотреть. Фотографии с мест преступлений, отчеты, список адресов… Ага! А вот список-то неполный.
— Это полный список? — я вынул лист из папки и показал Штюрмеру.
— Насколько я знаю, да, — у немца загорелся в глазах огонек интереса. — Вы можете дополнить?
Дополнить? А, была не была. Трех адресов в Германии, которых я помнил по тому списку целей, здесь не было. Значит, или что-то случилось с группами венедов, направленными туда, или что-то произошло на месте.
— Сначала давайте определимся, зачем это вам, — сказал я, держа список в руке. Я не верю в альтруизм и немецкую непрактичность, этого не бывает.
— Вы плохого мнения о нас. Но здесь альтруизм отсутствует. Вы же знаете историю толерантности в европейском обществе?
— В общих чертах, — сказал я.
— Сейчас наросла критическая масса. Толерантность насаждают те, кого до середины семидесятых кастрировали причем иногда принудительно. Не морщитесь так, это стандартная европейская практика, да и в САСШ это существовало до середины семидесятых.
— Скатываемся к нацизму и евгенике? — поддел я его.
— Нацизм сейчас проводят те, кто превращает европейцев в вымирающую расу, — отрубил Штюрмер. — Извращенцы всех мастей, от педерастов до членодевок и иже с ними. А также тех, кто отвращает молодежь от духовных ценностей и привлекает их к противоестественным и богопротивным культам. А вот сейчас они перешли уже к неприкрытому насилию, стараясь полностью разложить наше общество.
— Это в вас говорит ревностный католик. Но могу вас заверить, что мы здесь ни при чем. В Российской Империи подобные извращения запрещены, как и сатанинские культы. Либо в тюрьму, либо в дурку, а в тяжелых случаях — к стенке.
— А у нас это для традиционных. Только что к стенке еще не ставят, просто доводят до самоубийства. И вы правы, для меня это личное. Да вы и сами знаете.
Я знал. Самоубийство четырнадцатилетней дочери-подростка два года назад, распавшийся после этого брак. Ну вот теперь и причина известна, в досье этого не было. Затравили девчонку-католичку до того, что наложила на себя руки.
— Соболезную вашему горю.
— Пустое, — исказила гримаса лицо Штюрмера. — Вот теперь вы знаете, почему я борюсь с этой заразой. Но вот только одно вам неведомо — она идет с самого верха.
— Ладно, дайте бумагу и ручку.
Я начал писать известные мне адреса на территории Германии.
— Вот, те места и фамилии верховных жрецов ковенов. Только знайте — они не совсем люди.
— Как так?
— Есть некоторые нюансы, — я не собирался говорить ему про подсаженные гворы, с этим еще предстояло разбираться. — Считайте их одержимыми, но не демонами, экзорцизм тут не поможет. А вот разрывная в голову или заряд картечи — вполне. В плен не брать.
— Учту. Но только прекратите гадить мне здесь. Это дело немцев, и немцы должны это решить.
— Хорошо. А вы думаете грешным делом, что по всем этим адресам работали русские разведгруппы? Нет, конечно, — ну тут я немного покривил душой. В Гамбурге и под Хемнитцем работали мы, да и координация интербригад-антисатанистов шла через нас. Теперь, похоже, с этим предстояло попрощаться. Раз уж хозяева убедительно просят, придется оставить это дело им. В конце концов, я не увидел еще несколько адресов, не только на немецкой земле. А вот там меня не просил никто. Я должен докопаться, кто стоял за ликвидацией Кресислава.
Командир группы ГСГ9 из 1-го оперативного отряда находился в оперативном центре, среди стекла и мониторов. Задача была спущена свыше, и уж совсем непонятно, почему БНД привлекло полицейский спецназ, а допустим не тот же армейский КСК. Хотя после КСК обычно остаются одни головешки, перед ним все бежит, а после только дорожка из трупов. Армейцы — те еще отморозки. ГСГ9 в этом отношении большие профессионалы. Цель, даже три цели — дома в Кельне, Штутгарте и Эрфурте. Причем основным требованием было одновременное выполнение задания. Вот и приходилось одновременно смотреть на мониторы и получать оперативные сводки от помощников.
— Кельн. Вышли на позицию, — один из координаторов, прикрыв ладонью гарнитуру в ухе, обратилась к командиру.
— Статус?