— Латро, ты меня слышишь?
— Слышу. — Он сел.
— Хорошо. Сегодня посмотрим, каким бойцом ты станешь. — Фортис двинулся дальше.
Спартак нахмурился.
— Насчет вчерашнего вечера… — начала было Ариадна.
Взглянув на нее, он увидел в ее глазах желание помириться.
— Мне не следовало рявкать на тебя, — сказал он. — Я тогда, хоть и поймал эту тварь, был еще на нервах.
— Это мне нужно извиниться. Змея моя, и я должна следить, чтобы она оставалась в корзине. — Девушка ненадолго умолкла, явно испытывая неловкость. — Так что прости.
— Давай забудем об этом и двинемся дальше.
— Хорошо. — Почувствовав себя лучше, Ариадна улыбнулась.
— Так ты куда красивее, чем когда хмуришься.
«Я ему нравлюсь!» Разрываясь между радостью и смущением, Ариадна с трудом придумала, что бы сказать.
— Как ты думаешь, к какому виду бойцов тебя припишут? — выпалила она.
— Полагаю, к «фракийцам». — Спартак встал. — Скоро узнаю. А чем ты будешь сегодня заниматься?
— Первым делом уберусь тут как следует. Лишь богам ведомо, когда это делалось в последний раз, — неодобрительно проговорила Ариадна. — Потом хочу поискать что-нибудь такое, что может послужить алтарем для моих статуэток. Если выпадет случай, расспрошу местных женщин. Узнаю, как тут все устроено.
— Будь осторожнее. В туалет и купальню — только вместе с другими женщинами, — предупредил он.
— Не волнуйся. — Она указала на корзинку. — Я повсюду ношу ее с собой.
— Хорошо.
Она кивнула.
— И ты будь осторожнее.
Неожиданное проявление заботы с ее стороны заставило Спартака улыбнуться.
— Буду.
Он распахнул дверь и вышел.
Пребывающая в замешательстве Ариадна порадовалась, что он не увидел вспыхнувшего на щеках румянца.
Новички едва успели разделаться с кашей, как на них пришли посмотреть тренеры в сопровождении Фортиса. Это были сурового вида мужчины средних лет, вооруженные дубинкой или плетью, либо и тем и другим. Бывшие гладиаторы, тяжким трудом заслужившие свободу, — они получили рудис.
Пятнадцать мужчин выгнали во двор, под хор насмешек остальных обитателей лудуса, и выстроили в ряд. Спартак, Гетас и Севт вышли последними. Фортис тут же приступил к делу. Он принялся засыпать вопросами первого в ряду, одного из понтийских воинов, — сколько ему лет, чем он занимался раньше и каков его боевой опыт. Тот, запинаясь, отвечал на скверной латыни, а тренеры внимательно слушали. Вскоре понтийцу велели встать рядом с тренером, обучающим «фракийцев». Следующего пленника отправили в «галлы», третьего — в «самниты». Так постепенно Фортис продвигался вдоль строя. Фракийцы заухмылялись, услышав, что будут представлять на арене свой народ. В душе Спартака вспыхнула надежда. Сражаться тем, кто он есть на самом деле, — в этом была некая гордость.
— А, латро, — протянул Фортис. И улыбнулся, увидев, как закаменело лицо Спартака. — Этот тоже фракиец, — объяснил он тренерам. — Сколько лет?
— Тридцать.
— Чем занимался?
— Я был воином с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Именно тогда я в первый раз убил человека, — прорычал Спартак. — Он немного смахивал на тебя.