— Хорошо. Я сделаю, — японец очень серьезно кивнул. — Но я должен быть уверен… Ответь на один прямой вопрос. Алтай, тебе действительно можно доверять?
— В смысле?
— Ответь на прямой вопрос.
— Он слишком размытый.
— Хорошо. Сформулирую по-другому. Ты планируешь предательство или убийство бойцов «Группы Феникс» на Рапсодии?
Я чуть не засмеялся — остановил вновь подкативший к горлу ком.
— Ты правда думаешь, что, если б я нечто подобное планировал, я бы тебе об этом рассказал?
— К тебе сейчас подключено лучшее оборудование на этой планете, — медленно проговорил Накамура. — Напрямую к твоему нейропроцессору. Это, пожалуй, лучший детектор лжи в обитаемой вселенной. Если ты скажешь неправду — я это увижу.
— Нет, — просто сказал я.
— Что «нет»?
Я посмотрел Накамуре прямо в глаза, и заговорил, отчетливо выделяя каждую букву.
— Я не планирую предательства или убийства бойцов «Группы Феникс» ни на Рапсодии, ни где-либо еще. Если только они не встанут между мной и моей целью.
Накамура посмотрел на меня, перевел взгляд на какой-то из экранов за моей спиной, и кивнул.
— Я тебе верю. Приступаем. Готовься. После того, как я внесу изменения в код, я перезагружу нейропроцессор. В этот момент тебе может стать по-настоящему плохо.
Я лишь глаза прикрыл.
Плохо? По-настоящему? За последнее время я несколько раз получал ранения, один раз умирал, боролся с пытающимся подчинить меня себе инопланетным симбионтом, был жертвой предательства и терял друзей. И этот забавный человечек считает, что какая-то перезагрузка процессора может сравниться с этим?
Усмехнувшись, я открыл глаза и посмотрел на японца.
— Приступай, Хикару. Приступай. Я потерплю.
Глава 18
Земная Федерация, система Ориона. Планета Рапсодия. Периметр Зеленой зоны. Охранный форт Южного периметра.
Сознание я все-таки потерял. Не помню, в какой момент, но терпеть это действительно оказалось невозможно. Ощущение — будто в мозг нож раскаленный вогнали и принялись его там крутить. Аналогия, конечно же, примерная — хвала богам, таким экзекуциям я не подвергался, но что-то мне подсказывает, что примерно так оно и ощущается.
Первое, что я увидел, придя в себя — обеспокоенное лицо склонившегося надо мной Хикару, а рядом — неизвестного мне бойца с эмблемой медицинской службы на груди.
— Живой? — увидев, что я открыл глаза, японец вздохнул с облегчением.
— Кх… Кх… Кхажется, да. Что это было?
— Остановка сердца и клиническая смерть, — пробурчал медик, начиная собирать в чемодан инструменты, среди которых я заметил небольшой походный дефибриллятор.
— В смысле? Это как вообще? — вытаращился я на него. — Не понял…
— Это я не понял, — снова недовольно проговорил медик. — Не понял, как ты в сознании и разговариваешь. Чувствуешь себя как?
Я прислушался к своему организму.
— Да вроде нормально…
— Фантастика, — покачал головой медик. — Встать можешь?