Сокол отпустил Малию. Она тут же закашлялась, из горла вырвались свистящие хрипы.
– Амелия, – прошептал лучший убийца клана в спину своей невесте.
Бывшей невесте.
Дверь захлопнулась.
“Я ни в чём не виноват перед тобой”, – звучал в голове голос Сокола, будто сквозь пелену пробивался.
“Мужчинам нужно прощать маленькие слабости”, – вторила ему Малия.
Я шла по коридору учительского общежития, считала удары сердца и пыталась прийти в себя. Искала тихое место, но все двери оказались запертыми. Всё верно, я сама распорядилась. Меньше головной боли с уборкой.
“Клянусь, Амелия!”
Гори ты синим пламенем, Сокол! Ненавижу лживые клятвы, ненавижу!
И сколько же в его спальне было чёрного перца вперемешку с ароматом жженого сахара. Свежая злость и остатки ночной похоти. Как он смел врать мне в глаза? Как у него язык повернулся?
“Без труда, – подсказал внутренний голос. – Потому что без чувств легко говорить неправду. Потому что он первый бабник клана и по-другому не может”.
Я с ума сошла, раз поверила в теорию Магнуса. Надо же, тяжёлое детство, заблокированная память. Потенциал сильнейшего мага, так и не поддавшийся лучшим лекарям. “Ах, бедный Сокол лишился большей части своих чувств! Но твоя любовь, Амелия, способна спасти его. Вернуть к жизни”. Святые предки, какая же я дура! Бояне написала, в исцеляющее зелье Доротеи мёртвой хваткой вцепилась. А жених всего лишь оказался тем, кем он был всегда. Подонком, подлецом и мерзавцем!
– Боги, – я прислонилась спиной к стене, едва замечая тень Марко Ведари. Студент шёл за мной от самой спальни. – Как хорошо, что официального объявления о помолвке не было. Представить страшно, какой скандал вспыхнул бы в клане. Как страдал от позора отец.
Наши с ним имена не трепал бы языком только ленивый. Дочь Витта не сумела удержать жениха. Директрису школы променяли на посудомойку.
“Потому что она отреклась от традиций, – злорадствовали бы клановые сплетницы. – Любой нормальный мужчина на его месте поступил бы так же”.
Да-да, потому что я не прощаю маленькие слабости, а Малия ещё и готовить умеет.
– Лина Амелия, – позвал Марко и несмело коснулся моего плеча. – Простите, пожалуйста, мне так стыдно. Я не знал, что за сцена разыграется в спальне, даже представить не мог. Примите мои соболезнования. Ох, проклятье, что я несу? Какие соболезнования? Будто кто-то умер. Всё правильно закончилось. Всё так, как должно быть. Возьмите платок, у вас слёзы текут по щекам.
– Что-то в глаз попало, – отмахнулась я. – И да, вы правы, всё правильно. Лучше сейчас, чем после свадьбы.
Я надавила на ручку ближайшей двери, но и она оказалась заперта.
“Бездна!”
– Что вы ищете? – снова догнал меня студент. – Может, я помогу?
– Не знаю. Наверное, укрытие. Меньше всего на свете мне хочется продолжения безобразной сцены. Так и слышу, как Малия бежит за мной, чтобы оскорбить.
– Пойдёмте в трактир, – предложил он. – Постояльцы ещё спят, нас никто не потревожит. Я тихо проведу вас в свою комнату.
“Да, никто не станет искать меня у Ведари, – подумала я. – Что там делать директрисе школы? Предоставила доступ к источнику, узнала у главы охраны, что студент не опасен и хватит”.
А он действительно не опасен? Я закрыла глаза и принюхалась, давая волю дару. Позволяя ему развернуться во всю мощь. И едва не задохнулась от плотного облака сочувствия. Никогда ещё не ощущала такой яркий аромат земляники. Словно съела целую корзинку и теперь была готова лопнуть.
Нет, Марко не хотел мне навредить. Он видел, что мне больно и искренне желал помочь.
– Спасибо, – прошептала я. – Мне нужно всего несколько минут тишины.
“И кружка горячего ромашкового чая”, – добавила я мысленно.
– Хоть весь день, – пообещал он. – Моя комната в вашем распоряжении. Горячий чай, тёплый плед. Книги! Вы помните, я обещал вам показать свои книги? Пойдёмьте скорей.
Он деликатно взял меня под локоть и повёл к выходу из здания бывшего приюта. Ноги не слушались, я спотыкалась и чуть не падала. На третий раз уже сама опиралась на руку Марко. Как же всё-таки хорошо, что он рядом. Нет, целый день мне читать, завернувшись в плед, никто не позволит, но пара часов передышки есть.