— Тэпэр — тэбя трэбую!
Уже в дверях, снова прервав чтение карточек, его остановил Камушкин:
— Мальчик! — окликнул он.
Мальчик остановился:
— Чэго тэбэ?
— Мальчик, запомни, — сказал Камушкин, — когда входишь в чужую комнату, нужно постучаться.
— Ну да! — сказал мальчик. — Я стучусь «стук-стук-стук», а ты говоришь «нэльзя», а я опять «стук-стук», а ты опять «нэльзя», да?
И мальчик убежал, а Боковитый снова обратился к Генералову:
— Генералов?
— Ну...
— Я кому сказал?
— Вам лучше знать...
— Камушкин, — спросил Боковитый, — скажи, товарищ Камушкин, я кому сказал идти в кавказский дом, подготовить в доме фронт работ?
Камушкин снова отложил карточки в сторону, подумал и спросил:
— Товарищ Генералов! Это тебе товарищ Боковитый сказал идти в кавказский дом, подготовить в доме фронт работ?
— Мне... мне мои собственные глаза все еще дорогие. Мне ими рисковать ни к чему... Будет пакля — пойду, не будет пакли — ни ногой. Вполне ясно и определенно мною утверждается: ни ногой!
— Странный ты человек, Генералов, — вздохнул Иван Иванович. — Очень даже странный...
— Почему? — слегка поинтересовался Генералов.
— Жить вроде бы хочешь, а жизнь не любишь...
— Ну и что?
— Важные факты... Для сопоставления.
— Ну и что — важные. Не обязательно мне об них говорить. Они мне совсем неинтересные... С моей личной точки зрения.
— Как так? — с удивлением и тревогой спросил Иван Иванович. — Это как же так? Не... неинтересные?
— Вот ты — для тебя важнее твоей картотеки, может, и нет ничего... И не было... — стал объяснять Ивану Ивановичу Генералов. — Но это же вовсе ничего не значит. Совсем ничего. Потому что для других вся твоя картотека — нуль! Больше ничего.
— Для кого это — для других? — тихо спросил Иван Иванович. — Для кого? Нуль?!
— Для других людей. Причем — самых разных.
— Ну не для всех же? Не для всех на свете?
— 0б чем разговор! Конечно, кто-нибудь один да найдется. Которому твоя картотека окажется сильно нужная. Ну, хотя бы твоя жена. Она ведь женщина честная.
— Может, и она. И даже не может, а обязательно она. Но через нее и для других... моя картотека сделается важной. Необходимой как воздух всему советскому народу. Тем более — те мои три пункта бытия, которые я вывел из этой картотеки, как конечный ее результат. Разве этого не может случиться? Когда-нибудь?
— Ну, когда-нибудь все на свете может случиться. Все что душе угодно...