— Привет! — сказал он всем присутствующим, а потом. решил, что этого недостаточно, и стал пожимать руки персонально. — Привет! Привет! Привет! Продолжайте, дорогие товарищи! Не помешаю? А где же Олешка? Профессор, доктор Дроздов?
— Отсутствует, — пояснил Боцманов. — Причина: кажется, нездоров.
— Жаль! — сказал Оська.
Воцарилось продолжительное молчание.
— Перейдем к следующему вопросу — нам нужно окончательно и бесповоротно определить дату водружения флага на острове Эс! — сказал Боцманов. — Вот именно, товарищи. На сегодня вопрос вполне и бесповоротно наболел!
Все присутствующие обратили свои лица в тот угол кабинета, где в стеклянном футляре, опираясь древком на стеклянный же постамент, стоял в развернутом виде пестрый флаг с изображением буквы S. Взоры всех стали просветленными.
— Глубоко убежден, — волнуясь, снова заговорил один из присутствующих, — восемь! Восемь часов и восемь минут по московскому времени! Двадцатое число!
— При чем тут двадцатое?! — воскликнул другой, тоже присутствующий. — Двенадцатое! Ровно в полдень! То есть ровно в двенадцать двенадцатого числа!
Тут заговорили сразу все присутствующие:
— Нам не простит история, если мы...
— Не простит история нам, если мы...
— История нам не простит, если мы...
Оська положил руку на плечо Боцманова.
— Объясни, пожалуйста, что происходит? Главное — чего не простит история?
— А это очень просто, — сказал Боцманов. — Поскольку просто все великое. Вслушайся внимательно. Вслушался? Ну, вот, наш не раз отмеченный коллектив создает искусственную землю! Конкретно — он создает остров Эс! Дошло? Ну, а теперь ты, пожалуйста, не теряй чувства историзма! С сегодняшнего дня — не теряй!
— Не потеряю... — заверил товарища Боцманова Оська.
В открытом море шел корабль — быстрый и белоснежный, строгих очертаний.
Палубы корабля были усеяны бесчисленными каплями росы, и с солнечной стороны каждая росинка на свой собственный лад отражала солнце, со стороны же теневой, то есть с левого борта, все росинки казались матово-ледяными.
Совсем недавно по палубе правого борта кто-то прошел от кормы к носу и оставил на росе следы продолговатых ботинок, с левого борта кто-то прошел тоже, там остались странные следы — округлые и неровные.
С правого борта прошел Дроздов, а с левого Оська.
Дроздов был в летнем костюме, в соломенной шляпе и в остроносых туфлях, а Оська — в форменной тужурке с золочеными пуговицами, в меховой шапке и в оленьих кисах, кисы и оставили эти странные следы на палубе левого борта.
Дроздов и Оська сошлись на носу.
— Смир-р-рна! Равнение на Оську! — подал команду Дроздов.
Потом они встали рядом, облокотились на поручни и стали смотреть вдаль...
Корабль шел по курсу, на его палубах вздрагивали капли росы. Их по-прежнему было множество, этих капель.
— Оська, ты почему сюда явился? — спросил Дроздов.
— Дела! — пожал плечами Оська.
— Какие?
— Там видно будет...
Помолчали.