— Но как биться с врагом, которого не видишь? — спросила я, сидя на коленях на татами в центре додзе. Мои ладони лежали на шелке моего белого кимоно, вес катаны на бедре успокаивал.
— Глаза — окна души, но мы видим не только ими, — ответил учитель из дальнего угла. Его голос словно парил в комнате, пока он объяснял. — Твои уши и ладони могут стать твоими глазами ночью… Полагайся на другие ощущения… Слушай пение меча, свист сюрикена, шорох кулака… Ощущай, как противник меняет позу, как их мышцы напрягаются, как они поправляют стойку… Даже запах духов или пота может помочь! Для обученного воина эти знаки ясные, как день, и говорят об атаке…
Воздух за мной зашуршал, и я пригнулась. Боккен сенсея пролетел на волосок от моей макушки, задел мою заколку. Я выдохнула, радуясь, что справилась. Деревянный клинок не казнил бы меня, но точно вырубил бы!
— Хорошо, Миоко-сан, — похвалил сенсей, вдруг близко ко мне. Я слышала, как он убрал меч в ножны, расслабилась, радуясь, что прошла проверку.
Но журчание фонтана за мной утихло, словно звук скрылся в тени.
Нога тихо надавила на татами, зашелестела ткань, и меня ударили ногой в спину. Я полетела вперед, прижала подбородок к груди и перекатилась, вскочила на ноги. Я приходила в себя, подняла руки, защищаясь, и вглядывалась во тьму, искала там пожилого сенсея. Он брыкался как мул, хоть и был стариком!
— То, что ты ускользнула от одной атаки, не означает, что бой окончен, Миоко-сан! — возмутился он. Я развернулась, его голос отражался со всех сторон. — Помни о внимательности воина. Когда победила, будь настороже!
Кулак незаметно полетел во тьме. Только трепет накидки сенсея сообщил мне об атаке. Я повернулась, его костяшки задели мою щеку, но не попали по цели. Я ударила своим кулаком, но попала только по воздуху.
— Бой не заканчивается с твоей победой, — дразнил сенсей, ткнул меня ладонью в ребра. — Он заканчивается, когда ты теряешь сосредоточенность!
Я взмахнула ногой в сторону его бестелесного голоса, но все еще не нашла его.
Сжав недовольно кулаки, я приготовилась к еще одной невидимой атаке.
— Но если я не вижу ниндзя, — сказала я, — как мне понять, куда бить?
Сенсей шепнул у моего уха, пугая меня:
— Бей душой, Миоко-сан, и не промажешь!
42
Ладонь сжала мою руку. Не думая, я обвила руку вокруг руки напавшего и дернула, услышала резкий хруст. Невидимый Охотник завыл от боли. Меня вели его крики, и я ударила его ногой в грудь. Охотник отлетел в колонну и обмяк на полу. Другие Охотники смотрели на меня, потрясенные силой и навыками, с которыми я разобралась с их товарищем.
Я тоже была поражена новыми способностями. Воспоминание о шайеннах дало мне навык верховой езды, а опыт в боевых искусствах пришел с воспоминанием о жизни как самурая.
Феникс был прав… у меня был дух воина!
Проблеск сделал меня сильнее, и эффект зелья чуть ослабел, я уловила, что кулак летел к моему лицу. Я шагнула в сторону, уклонилась, и костяшки Охотницы попали по кирпичу стены. Я резко подняла колено и попала по ее животу. Я схватила ее за волосы и ударила головой об стену. Она рухнула с дождем пыли.
Третий Охотник, крупный бандит, поймал меня сзади, обвил рукой шею. Пару минут назад я не знала бы, что делать. Но теперь мои инстинкты самурая говорили мне вскинуть ноги в воздух, повернуть тело и всем весом исполнить ура-маки-коми — жертвенный бросок. Мои ноги опустились, и бандит полетел надо мной. Я рухнула на него, выбив воздух из его легких. Меткий удар по его солнечному сплетению вырубил его.
Я поднялась на ноги и столкнулась с четвертым Охотником. Дамиен следил за мной с фонариком на телефоне, и я заметила блеск стали во тьме, поняла, что это была девушка с кастетами и стальной трубой, которая была угрозой для меня и Феникса. Но не теперь. Ее сила и скорость не пугали меня, я с разворота направила ногу в ребра девушки…
Но она поймала мою ногу и ударила по моему бедру концом стальной трубы. Нога онемела. Я стиснула зубы от боли, подпрыгнула и ударила другой ногой, надеясь попасть ей под подбородок. Но она была быстрой, как гадюка, склонилась, как камыш, и увернулась от моего удара.
Я сделала сальто и неловко приземлилась на ноги, нога подвернулась подо мной. Я попыталась вернуть равновесие, девушка бросилась ко мне и прижала меня к колонне. Она придавила стальную трубку к моему горлу, подняла меня над землей, душила меня.
Несмотря на новые навыки, я встретила сильного противника. Я хватала ртом воздух, била ногтями по ее пальцам, но стальная труба не пропадала. Голова гудела, легкие просили воздуха. Но я не была беспомощной, как в замке Арундел. Я вспомнила свою тренировку самурая, ударила ладонью по основанию горла девушки, и она закашлялась. Я вырвалась из ее хватки, ударила ногой по ее животу, и она отлетела, стальная трубка загремела во тьме. Я быстро развернулась и нанесла последний удар по ее голове. Она охнула с болью и обмякла на полу.
— Это за Феникса! — прорычала я и услышала медленные хлопки.
— Впечатляет! — признал Дамиен, разглядывая павших Охотников. — Но ты не одна вспомнила такие навыки боя… Миоко-сан!
С телефоном в руке Дамиен занял стойку кота: согнул колени, левая нога была впереди, носок едва касался пола, ладони были вытянуты, как когти. Я узнала в стойке неко-аши-дачи, любимую стойку известного ниндзя…
— Тора Цумэ! — выдавила я, убийца занял передо мной позу, будто пантера, готовая к прыжку. Его клан лежал, разбитый и в крови, в саду Храма Дракона, полная луна мерцала серебром на волнах гравия. Меж двух гор камней сиял клинок моей катаны… до боли близко, но вне досягаемости.
— Миоко-сан, — дразнил ниндзя, — ты хорошо борешься… для самурая!
Тяжело дыша от боя с ниндзя, напавшими из засады, я ответила: