— Но потом я смотрю в твои глаза, вижу твою душу, твой Свет, — прошептал он. — И я понимаю, что должен делать все, что нужно, чтобы уберечь тебя. Без тебя мир станет очень темным местом.
Он сказал это, а солнце тускнело, и температура упала на пару градусов, в воздухе появился запах дождя.
— Что за Свет я несу? — спросила я, подавляя дрожь. — Что будет, если он погаснет?
Феникс выдохнул.
— Габриэл сможет рассказать лучше меня. Он должен рассказать тебе это. Просто знай, что Свет — очень ценный, его нужно защищать, — он удерживал мой взгляд. — И я рад, что ты убежала после Проблеска о Риме. Ты должна быть все время настороже. Помни: нельзя никому доверять… хотя бы пока не увидела их душу.
— Я видела твою и доверяю тебе, — тихо ответила я, меня притягивало к нему.
Первые капли дождя стали падать, стучали по листьям и тропе. Я едва заметила их прохладное прикосновение к моей голой коже, так была очарована блеском звезд во взгляде моего Защитника.
— Мы… может, нам стоит идти, — Феникс оторвал взгляд и посмотрел на тучи над нашими головами. Он неловко встал, почти весь вес направив на правую ногу.
Я очнулась, встала и помогла ему. Молния вдруг вспыхнула на небе, и гром сотряс небеса. Наша лошадь вздрогнула и побежала прочь по тропе.
— Блин! — прорычал Феникс, мы смотрели, как она пропадает в лесу.
Я опечалилась из-за того, что она ушла, но зато она была не в опасности. Она помогла нам, и я не хотела, чтобы Дамиен пристрелил ее во время погони.
Теперь дождь падал с силой, и нам пришлось идти самим. Фениксу было сложно шагать, и я нашла для него прочную ветку и забрала рюкзак. Мы ускорились и вскоре добрались до тропы, где знак указывал, что Хейвенбури был в миле от нас.
— Мы почти там! — я поспешила по тропе.
Но Феникс остановил меня.
— Быстрее всего будет идти через холм, — он указал на табличку, которая показывалась, что по полям до деревни идти меньше половины мили.
— А твое колено? — я дрожала под дождем. — Не проще ли идти по тропе?
Феникс кивнул.
— Да, но мы не можем рисковать столкновением с Охотниками.
Мы перебрались через невысокую ограду и пошли медленно, но уверенно по склону холма. Трава была скользкой, и приходилось осторожно шагать. Мы быстро промокли, но хотя бы при подъеме мы согрелись.
Мы были на середине склона, когда услышали гул мотоцикла и заметили всадника в шлеме, слезающего с мотоцикла у ограды. Он посмотрел сквозь дождь в нашу сторону.
— Они нашли нас! — завопила я, больше мотоциклов ехало к нему.
Бросив мотоциклы на дороге, Охотники на души устремились по холму к нам.
— Иди! Иди! ИДИ! — сказал Феникс, стиснув зубы от боли, хромал так быстро, как только мог с раненой ногой.
Дождь хлестал по лицам, мы поднимались по грязи тропы. Борясь с бурей, я сжала ладонь Феникса, помогая ему на неровной земле. Охотники за нами поднимались на жуткой скорости. Мы были почти у вершины, и Хейвенбури ждал на другой стороне, но нога Феникса поехала под ним, и мы оба рухнули в грязь. Он закричал от боли, молния еще раз вспыхнула на небе. Я тревожно оглянулась, Дамиен поднимался, черные глаза сверкали в свете молнии.
— Оставь меня, — простонал Феникс, тяжело опираясь на палку, пока он пытался встать. — Иди к Габриэлу!
— Нет, — ответила я, бросила рюкзак и закинула его руку на плечо. — Мы справимся. Вместе.
Я подняла его на ноги, забрала его вес, и мы пошли дальше. Тяжело дыша, я тянула его по склону. Мы добрались до вершины, камни из известняка стало видно впереди. Хейвенбури был в долине внизу, башню церкви было видно на горизонте. Убежище было так близко… но до него все еще было поле.
Сейчас Дамиен почти дышал нам в шеи. Он и его Охотники все быстрее двигались, жаждали убить, и я поняла с отчаянием, что мы не доберемся до деревни. Феникс страдал от боли, и надежды на выживание угасали с каждым шагом. Шатаясь от его веса, я сама могла вот-вот упасть.
Небо снова сверкнуло, озаряя круг камней, и я вспомнила, что Феникс говорил мне в Эндовере. Воплощенные не могли войти в круг священных камней, защищенный Светом. Надеясь, что он был прав, я бросилась в центр круга.
Дамиен остановился у края круга в паре шагов от нас. Охотники были с ним, и они вместе стали расхаживать вдоль границы с раздражением. В капюшонах, жаждущие крови, они хмуро смотрели на нас сквозь дождь.