Я робко улыбнулась и ответила:
— Я не смогла остановить другую Охотницу. Прости… плохой из меня боец.
— Что? — воскликнул Феникс с искренним потрясением. — Ты когда-то была сильным воином-самураем. Мне не нужно было даже защищать тебя в той жизни. Ты одолела пятерых ниндзя голыми руками как-то раз. Разбила их, будто они были тряпичными кулаками!
Я подумала о себе в душе, сжавшейся в комок, рыдающей из-за эмоций.
— Да? Это на меня не похоже.
Феникс посмотрел мне в глаза.
— Поверь, Дженна, у тебя боевой дух.
— Может, в той жизни так было, — ответила я, пожав плечами.
Я открыла аптечку и занялась его ранами. Мысль, что я билась, была самураем, казалась далекой от меня сегодня… как и от всех моих воплощений в прошлом. Я могла представить себя медсестрой, фермершей, матросом, даже исследователем. Но опасным воином?
Я закончила бинтовать спину Феникса и хотела сказать ему надевать футболку, когда заметила толстую темную линию под его лопаткой.
— Что это? — спросила я, нежно обводя линию пальцем.
— Родимое пятно, — ответил он.
Я пригляделась к ней в свете свечи.
— Больше похоже на шрам.
Он кивнул.
— Так и есть. Порой жестокая смерть в прошлой жизни оставляет физический след в будущем. Я получил это от отравленной стрелы.
Проблеск с Некалли, падающим в реку, мелькнул перед глазами — его тело с татуировками плавало в воде, безжизненное, стрела торчала из спины, как гарпун. Моя лодка быстро уплывало от извергающегося вулкана и обезумевшего племени воинов тлетл.
Даже сейчас, пока я гладила пальцем след от шрама Некалли, я ощущала боль и горе, какие испытывала, будучи Зианией. Эмоции были сильными, будто это случилось вчера.
Я опустилась слева и заметила еще одно родимое пятно, круглое, как рана от пули. Он был Хиамови, когда его пристрелил шериф в белой шляпе. Это было оттуда?
Мои пальцы осторожно скользнули по синякам на его коже и свежим бинтам на его спине. Сердце разбивалось от вида множества ран и всей боли, которую мой Защитник испытал во всех своих жизнях.
— Ты так страдал из-за меня, — прошептала я.
Феникс повернулся ко мне.
— Это все того стоит, — ответил он и вытер слезу с моей щеки.
Я на импульсе обвила руками его пояс, прильнула к его голой груди. Я хотела утешить его, забрать его боль, ослабить страдания из-за меня. Феникс ответил, обняв меня, и я ощущала тепло его кожи, нежность прикосновения и силу его потрепанного тела. Я затерялась в моменте, не хотела, чтобы он отпускал. В его руках я была защищенной и…
Феникс вдруг напрягся от резкого вопля снаружи.
Он прервал объятия, задул свечу и подбежал к окну, выглянул в брешь между шторами.
— Там кто-то есть? — я едва осмеливалась дышать.
Феникс вглядывался в ночь.
— Только лошади.
Но тревога не утихала. Я понимала, что в следующий раз нам могло не повезти.