Охотники на души (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я с горечью улыбнулась. Папа всегда решал проблемы в нашей семье. Он был готов слушать и пытаться сделать все лучше. Но я сомневалась, что моя проблема могла быть решенной легко.

Я пересекла площадку к своей спальне, закрыла дверь и села за стол. Моя комната была моим убежищем. Белая кровать с металлической основой стояла в углу, полная подушек, у которых сидел Коко, мой старый плюшевый заяц, которого я не смогла выбросить. Над изголовьем кровати на пробковой доске висели открытки с семейных праздников, плакаты и вырезки из журналов с моей любимой группой «The Rushes». У стены напротив стоял книжный стеллаж, одна полка была выделена под исторические романы, и сверху были несколько грамот из школы за достижения в учебе, а в центре гордо стоял золотой приз за гимнастику. Слева от стеллажа было большое окно с видом на ряд садов у других домов, этот вид обрамляла гирлянда и шторы цвета фуксии.

Тут я была защищена, и встреча со стариком ощущалась как плохой сон. Даже нападение банды казалось далеким, словно произошло с кем-то еще. Но тревога во мне не угасла. Чтобы занять голову, я вытащила из рюкзака учебники. Математика могла подождать. Как и география. Я взяла учебник по истории и открыла страницу, отмеченную закладкой. По странному совпадению, тест был о Великой французской революции. Я включила ноутбук, чтобы делать заметки, и начала читать:

Эпоха террора (5 сентября 1793 — 28 июля 1794), известная еще как Террор, была периодом жестокости, которая происходила после начала Великой французской революции. Она началась из-за конфликта двух соперничающих политических фракций — жирондистов и якобинцев…

Я ввела даты и две политические группы. История не была для меня трудной. Я любила ее. В отличие от некоторых в классе, кому история казалась скучной, для меня она была живой. Некоторые периоды ощущались свежими, как период Тюдоров или Вторая мировая война. Я помнила факты, будто это произошло вчера. И, если сосредоточиться, я почти могла перенестись в те времена, ярко видела события перед глазами.

Террор стал эпохой массовых казней «врагов революции». Число умерших превышало 40 000, и 16 594 были казнены…

Бам!

…гильотиной, а больше 25 000 были убиты другим образом по всей Франции. Вся аристократия Франции…

Бам…

Я подняла голову, услышав еще раз глухой стук. Я выглянула в окно и увидела нашего соседа, мистера Дженкинса, в саду, зеленый пуховик натянулся на его толстом теле. Он рубил бревна топором под яблоней. Был еще только сентябрь, но он любил запасаться бревнами заранее. Я вернулась к учебнику, стук его топора был через разные промежутки, но оставался на фоне. Бам… бам… бам…

Гильотина, названная «Бритвой нации», стала символом революции, и ее сделали известной казни короля Людовика XVI и Марии-Антуанетты, в числе других.

Под текстом была репродукция масляной картины казни Марии-Антуанетты на площади Согласия 16 октября 1793. Я могла ясно представить сцену перед глазами, словно я была в толпе: бывшая королева в белом платье и с белой шалью на плечах, с белой шляпкой на черной ленте. Я ощущала ее величие и достоинство, пока ее выталкивали из телеги под вопли и оскорбления людей, собравшихся на площади. Стражи в туниках красного, белого и синего цвета скалились и с отвращением плевали в нее. Она поднялась на эшафот, случайно наступила на ногу палача и вежливо сказала «Пардон». Палач — знаменитый Шарль Анри Сансон — обрезал длинные волосы Марии, чтобы казнь гильотиной была быстрой. Бывшая королева опустилась на колени, едва слышно помолилась, а потом ее пристегнули к плахе. Самсон умело закрепил доски, подвинул Марию вперед, чтобы ее голова оказалась в колодке.

Толпа притихла. Все мужчины, женщины и дети смотрели казнь.

Самсон резким рывком отпустил лезвие гильотины… Бам!

Голова Марии-Антуанетты укатилась в корзину, и люди радостно завопили:

— Vive la Nation! Vive la République!

Самсон вытащил голову, насадил ее на кол и поднял, толпа взревела с одобрением. В этот миг меня схватили за запястье. Я в шоке повернулась, увидела оскал с дырками на месте недостающих зубов. Это было лицо старика! Но сейчас он был бритым и в форме стража.

— C’est elle! C’est elle! — закричал он, поднимая мою руку, чтобы Самсон видел.

Палач повернулся ко мне, его черные глаза расширились от потрясения и радости. Он направил голову Марии в мою сторону и заявил на французском:

— Ее нужно убить во имя Революции! Свобода, равенство, братство!

Меня потащили по ступенькам на эшафот, толпа стала скандировать:

— Гильотина! Гильотина!

Меня против моей воли привязали к плахе, кожаный ремешок впился в спину. Со стуком доску опустили на место, мою голову сунули в колодки. Шея была закреплена, и я могла лишь смотреть на корзину в крови. Пронзительный крик поднимался из моих легких, но оборвался, когда лезвие рухнуло…

Я резко проснулась. Крик вырвался из моего рта скулением. Холодный пот проступил на моем лбу. Я невольно коснулась горла. Кошмар был таким ярким, что я почти ощущала, как острое лезвие рассекло мою шею.

Я взглянула на часы на столе. Одиннадцать. Луна бросала серебряное сияние на комнату и мою кровать. Коко обмяк под странным углом, его длинные тонкие уши свесились на бок, будто его шея была сломана.

Я посмотрела на картину казни Марии-Антуанетты. Я заметила на картине женщину в толпе, ее лицо было ужасно знакомым. Холодная дрожь пробежала по моей спине, и я захлопнула учебник.

«Это просто воображение, — говорила я себе. — Это просто мое воображение».

Я прошла к кровати, шатаясь, включила гирлянду у окна и задвинула шторы. При этом я заметила фигуру под яблоней в саду соседа. Тень стояла неподвижно рядом с топором, вонзенным в большое бревно, словно его оставил палач.

Я подавила вопль, задвинула шторы и спряталась под одеялом. Я зажмурилась, сжала ладони и стала молиться. Я знала, что кто-то был там во тьме. Следил за моим окном. Следил за мной.

6