— Большое спасибо! — пискнула я, прежде чем выехать с парковки, и мы оба смеялись всю дорогу.
27
Через несколько дней после автомойки я укладываю вещи в шкафчик после первого урока и стараюсь не выглядеть так, будто жду Андре, хотя так оно и есть. Перед школой у него был прием у врача, поэтому мама подвезла его, и я впервые за долгое время вспомнила, каково это, когда его нет рядом.
Как бы глупо ни было признаваться себе в этом, но после автомойки мир выглядит немного иначе. Теплее и более сверкающим. Я чувствую это в своих костях. Мы с Андре вместе, что радует, но и пугает. Странно быть связанной с другим человеком таким образом. Я не уверена в своих чувствах.
Я закрываю шкафчик и тут же вскакиваю, когда рядом со мной появляется лицо Микаэлы Салливан.
— Привет, — говорит она, прислонившись к шкафчику рядом с моим, ее книги прижаты к груди.
— Привет… — говорю я настороженно, так как могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз мы разговаривали в школе.
Она ухмыляется. — Я слышала.
— О…
— Андре. Это правда, да?
Я положила руки на бедра, ошеломленная. — Как ты могла уже услышать, когда мы почти никому не говорили?
Микаэла закатывает глаза. — Это маленький город, Чарли. Да ладно. И еще, вы целовались на автомойке семьи Бена Кукфэйра. Что, по — твоему, должно было случиться? Ты же знаешь, что он сплетник.
Я закрываю свой шкафчик, не имея особого желания отвечать, но Микаэла все еще смотрит на меня. — Да? — спрашиваю я.
— Я просто думаю, что это смело с твоей стороны, вот и все.
Я закатываю глаза. — Почему? — И почему это похоже на ловушку?
— Встречаться с кем — то вроде Андре так скоро после его разрыва с Джесс. Они ведь действительно любили друг друга.
Крошечная штучка в глубине моего живота расцветает в нечто другое, не искрящееся и не теплое. Это пустота.
— Я знаю это, — говорю я ей. — И, хотя я также знаю, что тебе может быть трудно это понять, Микаэла, некоторые люди действительно способны перейти от одной фазы своей жизни к другой.
Микаэла хмурится на меня. — Вау. Ладно. Только не приходи ко мне плакаться, когда она примет его обратно.
Я открываю рот, чтобы сказать ей, что ни за что на свете я не приду к ней плакать, но что ее образность поэтична. Затем, в конце коридора, я вижу Андре за углом. Его взгляд падает на меня, он улыбается, и все напряжение уходит из моих мышц.
— Привет, — говорит он, подходит ко мне перед Микаэлой и обхватывает меня за талию.
— Привет, — говорю я, задыхаясь от звука своего собственного срывающегося голоса.
Микаэла все еще стоит и смотрит на нас.
— Мы можем тебе чем — то помочь, Микаэла? — спрашивает Андре.
Микаэла вдруг выглядит взволнованной, поэтому я отвечаю за нее. — Микаэла просто расспрашивала меня о наших отношениях, — говорю я ему. — Насколько у нас все серьезно и так далее.
Андре хмурится, его лицо близко к моему. — У нас все серьезно? Я думал, это просто случайная интрижка. — Он ухмыляется, и мне хочется поцеловать его на глазах у всех этих людей.
— Именно это я и пыталась ей сказать.
— Неважно, вы двое странные, — говорит Микаэла и уходит.
Андре обнимает меня за плечи, и я чувствую, как они напрягаются, пока мы идем по коридору.
— Что? — говорит он, останавливаясь, чтобы повернуться и посмотреть на меня.