— По поводу?
Ох, и тут допросчики не знакомы с деликатностью, так и норовят грязными сапогами в душу влезть.
— День был сложный, — пожала плечами я, снизойдя до привычной отговорки, и черный дым окутал меня вновь — кольцо правды оказалось максималистом.
— Правду! — коротко потребовал магистр.
— Вспомнил отца, — дым посветлел, и я облегчено выдохнула.
Но следующий вопрос буквально выбил меня из колеи:
— И с вами никого не было?
— В моей комнате? В душе? Ваши намеки оскорбительны, магистр! — сверкнула глазами так грозно, что умей я убивать взглядом, он бы уже упал сраженный насмерть: — Формулируйте вопросы корректней, не забывайте про Свод.
Жаль, полного названия этого самого Свода вспомнить сразу не смогла, и звучало это в итоге не так угрожающе, как тогда, когда через меня вещал Трей. Да и четкой уверенности в том, что эти вопросы как-то регламентируются этим самым Сводом, у меня не было. Поэтому действовала по наитию и однажды слышанной от Трея фразе: «Пусть только попробует. За оскорбление принца полагается смертная казнь». Кажется, тогда мой брат украл на кухне все пироги, заготовленные для званого обеда, и раздал их детишкам-попрошайкам у ворот, чем и заслужил хороший нагоняй от наставника. Хотя этот магистр тоже может оказаться принцем, а, значит, мы с ним равны по привилегированности.
Чуть не застонала с досады.
— Сразу после истерики вы отправились спать? — тем временем, скрипнув от недовольства зубами, переформулировал вопрос магистр.
— Да. И уснул без задних ног, — обрадовалась я тому, что скользкий момент мы все же миновали, вылавировав почти без потерь.
Потому что, чем больше я отвечала, тем сильнее во мне крепла уверенность — про приход Джана не должен узнать никто. Ни братец, который сначала набьет принцу физиономию, а потом поржет. Ни преподаватели, которые непонятно как могут трактовать услышанное. Ни другие адепты — этим только дай повод для сплетен. Да, и самой мне делиться этой тайной ни с кем не хотелось. Это было сугубо моё, личное.
— Каких ног? — переспросил дознаватель.
Кажется, я в очередной раз прокололась.
— Тех, которыми вы ходите.
— А почему они задние?
— Ну, не передние же? — переспросила я, лихорадочно пытаясь выпутаться. — Вопросы по существу будут или я могу вернуться к занятиям?
— Что вы знаете про амулет Искажения?
— Ничего, — ответила, разводя руками, а дым… Он остался прозрачным.
— Можете идти, — милостиво отпустил меня невидимый дознаватель, и я уже сделала шаг из круга: — Хотя нет, подождите, — окликнул он меня и замолчал, выдерживая трагическую паузу. — Вы безошибочно отыскали место, где был амулет. Вы видели его раньше?
— Нет.
— Тогда как вам это удалось?
И тут я растерялась. Потому что совсем не представляла, что на это ответить. И еще меньше понимала, как своим ответом не выдать себя или Фокси.
Драгоценные секунды утекали. Сердце отчаянно колотилось в груди, тревожным набатом отсчитывая удары. Что сказать? Интуиция? А что тут знают про нее? Предчувствие? Могут решить, что это мой не выявленный дар и тогда.… Не знаю, что тогда, но покинуть это место хотелось как можно скорее. Сказать, что почувствовала пустоту? Признаться в своей наблюдательности? А вдруг спросят, откуда она у меня? Смогу ли я ускользнуть от допросов, не выдав своих тайн?
Я беспомощно хлопала глазами, уставившись в темное пятнышко на полу, перебирая и просчитывая варианты. Мне казалось, что я размышляю слишком долго, так много умозаключений и логических цепочек из вопросов и ответов выстроилось в моей голове, но сердце отбило второй удар. Третий…
— Я заметил небольшое отличие в том месте, — начала было я, понимая, что дальше тянуть нечего.
«Молчи! Амулет был невидим!» — предостерегающе прозвенел чей-то голос в голове.
— Что за отличие? — с легким придыханием спросил невидимый дознаватель.
— Пыль…