«Ой, дуреха. Смотри!»
Урмиус сполз с моего плеча и, щелкнув зубами, перегрыз тоненький стебелек у самого основания соцветия. В ту же минуту из цветочка вылетело маленькое злобное существо и, грозно шипя, принялось атаковать урмиуса. Тот, хоть и был в пару раз больше, но стремительно сбежал, занимая уже привычное место на моем плече. Грозное существо подлетело выше, прямо к моему лицу, и вдруг ткнуло чем-то напоминающим меч. Отмахнулась, как от надоедливой мухи, и ощутила саднящую боль на ладони.
«Бежим!» — закричал урмиус, пока я, широко раскрыв глаза смотрела на тучу этих крылатых существ взвивающихся в небо.
Снова понеслась непонятно куда и непонятно зачем.
Уже через пару минут бегство стало утомлять. Я задыхалась, легкие буквально горели. Остановилась и повернулась к противнику лицом. Крылатые шмакодявки нагоняли. Перехватив фолиант за край, принялась отмахиваться им, сбивая недофей.
«Так их!» — радостно завопил паук, когда один из удачных взмахов сразил сразу несколько существ.
Занесла ногу, готовая втереть в землю павших, но остановила в паре миллиметров от распростертых тел. Надо же такие маленькие и такие противные…
— Убирайтесь! — приказала громко. — А то вернусь и всю поляну вашу сожгу, — я почти блефовала, но все эти сражения меня утомили.
Стая, громко жужжа, сделала пару кругов вокруг меня, осыпав меня забивающей ноздри пылью, но нападать больше не стали: отлетели на расстояния, а когда я отодвинула ногу, прихватив своих контуженных раненых, исчезли с моих глаз.
Хотелось снова упасть на землю и насладиться отдыхом, но повторять больше такую глупость не стала. Вытащила из центра фолианта круглый багрово-красный гладкий камень, оставивший изрядную вмятину в кожаной обложке. Взвесила на руке и вздохнула. Кто бы объяснил мне, что вообще происходит, но урмиус молчал, о чем-то размышляя, а больше рядом со мной никого не было.
Оглянулась и поняла, что тропинку я потеряла.
И куда теперь идти?
Отгоняя от себя мрачные мысли, что нет-нет да просились на ум, бессильно озиралась по сторонам, чувствуя, что еще немного, и я достигну той точки, когда тщательно отодвигаемая волна страхов и сомнений заполонит меня и вырвется безудержными слезами. Слишком много всего навалилось на меня. Слишком долго я отгоняла и отрицала происходящее, не желая принимать действительность. И вот теперь я чувствую себя беззащитной и одинокой, запертой неизвестно где. И эта неизвестность пугает…
Недовольно покачала головой, снова задвигая скопившийся негатив подальше. У меня сегодня будет повод со всем этим покончить. Вот выберусь и спущу пары, мутузя одного заносчивого типа.
Пока боролась с очередным приступом острой жалости к себе, удивляясь тому, что они зачастили, вертела в руках камешек. Небольшой (и, слава богу, а то бедная бы была моя голова), полностью гладкий, в виде капли с острым кончиком и широким округлым основанием, настолько ровным, что в его естественное происхождение не верилось. Ну, не бывает в природе настолько симметричных форм.
А эти золотистые прожилки на кроваво-красной поверхности и вовсе напоминали какие-то загадочные письмена, руны или иероглифы. Вот только я в этом ничего не понимала.
Отложив камушек, принялась изучать оставленную им вмятину, отмечая ровные края и разбегающиеся в стороны круги. Их было три. И каждый из трех выделялся едва заметным переходящим оттенком и тонкой росписью витиеватых символов. Самый большой круг заканчивался возле лап птицы, теперь широко распахнувшей крылья, бьющиеся о стены клетки. И столько застывшего ожидания была в ее взгляде…
Вложила камешек закругленным краем в выемку. Тихий щелчок и камень сдвинулся, встал намертво. Коснулась торчащего кончика, теперь напоминающего наконечник стрелки, в то время как круги напоминали циферблат загадочных часов и, повинуясь импульсу, пальцем наклонила к тому месту, где в нашем мире была бы цифра три.
Удивилась, когда камушек послушно накренился и свободно двинулся по кругу. Что-то снова щелкнуло, появилось загадочное сияние камня. На миг, мне показалось, что крылья птицы дернулись, а во взгляде мелькнуло облегчение…
А потом камушек полностью погрузился в книгу и, с небольшим трепетом книга распахнулась у меня в руках.
— Офигеть…, — вырвалось у меня изумленное, пока я, вперив глаза, разглядывала открывшиеся мне символы и картинки.
«Арханский, — восторженно пробухтел в моей голове урмиус, — утерянный язык первых магов».
Повертела фолиант, пытаясь перевернуть страницу, но их не было, словно вся книга и состояла из этой страницы и толстенной обложки.
С разочарованным вздохом пожав плечами, с насмешливым смешком пробормотала:
— Бель — собирательница реликтов, — вовремя прикусив язык на слове «бесполезных». — Почти в одном ряду с Ларой Крофт — расхитительницей гробниц и Зеной — королевой воинов…
Закрыла книгу, так и не разобрав ни одного символа. Даже понять смысл рисунка было невозможно, уж очень он напоминал детские каракули и наскальную живопись.
Картинка на обложке изменилась: теперь не было клетки, птица парила в свободном полете, неся в лапах сияющий загадочный циферблат. Но стоило страницам коснуться друг друга, как камушек немного выдвинулся, а изображение вновь поменялось — теперь птица гордо восседала на циферблате, сложив крылья.
Повернула камешек в другую сторону и все повторилась — щелчок, новый разворот книги с другими картинками и летящая птица на обложке. Чудеса! А камешек ‑ ключ от клетки.
Провозившись минут пятнадцать, каждый раз под недовольное брюзжание урмиуса открывая новый разворот, пришла к выводу, что циферблат — это какая-то сложная система страниц, разобраться с которой прямо сейчас мне хоть и не терпится, но явно придется отложить до более безопасного места.
Поднявшись на ноги, пожалела о том, что при наличии магии никто не снабдил меня такой потрясающей вещью как описанный в куче книг пространственный карман — спрятала бы туда фолиант и не таскала бы эту ограничивающую движения и оттянувшую руки тяжести.