— Примерно так и было.
— Я же, считай, свободные уши. Хоть всю ночь могу слушать про всю эту ерунду.
— Ерунду? Ты прав. Все это ерунда. Мне самой так кажется, но разве не из ерунды состоит наша жизнь?
— Из нее, — согласился Аркадий. — Самое интересное, что для меня ерунда, а для тебя важно. Ты не обиделась на мою резкость?
— Нет. Десятый час ночь. Тяжелый день…
— И куча оправданий. Теперь я начинаю чувствовать себя святым уродом. Договорились, что едем ко мне?
— Надо отказаться.
— Но ты согласишься. Правильно я понял?
— Отвечать не хочу.
— Давай какое-то время порешаю за тебя я. А ты отдохнешь. Хорошо?
— Хотелось бы.
— Что мешает?
— Осторожность.
— Могу расписку написать, что не обману и не обижу. Что смешного?
— Ничего. Нервное.
— Ты сейчас работаешь?
— Дорабатываю. Два дня осталось.
— Хорошо. Я предлагаю тебе игру. Неделю мы живем вместе. За это время в крупных вещах я решаю за тебя, а ты отдыхаешь, — сказал он.
— Глупая игра.
— Считай, что это будет у тебя перерыв. За это время сможешь чего-то решить. Надоест, то всегда можешь прекратить игру.
— Не думаю, что это выход.
— Не проверишь, не узнаешь.
Он опять свернул на соседнюю улицу. Мы продолжали кататься по городу, который все больше пустел. Аркадий закончил с орешками. Достал влажные салфетки. Вытер руки.
Остановился на стоянке.
— Разомнем ноги?
— Хорошо.
Я взяла сумку и вышла из машины. Холодный ветер сразу попытался забраться в пальто. Я только поежилась и застегнула пальто на все пуговицы. Мы пошли в сторону набережной. Центр города. Редкие парочки еще гуляли, не обращая внимание на погоду. Молодые, горячие — они не чувствовали холода, греясь любовью. Пока я смотрела по сторонам, то отстала. Аркадий это заметил. Переложил пакет в другую руку.
— Цепляйся. А то я тебя потеряю, — он протянул мне руку.
— Это все ерунда.
— Ерунда, что потеряешься? Что же ты так себя не ценишь?