В небе появился огромный каталожный номер. Он замигал и сменился, и, оглядевшись, они увидели, что изменился и ландшафт.
— Ух! — сказали они в один голос.
Море было пурпурным. Пляж, на котором они стояли, был усыпан мелкой желтой и зеленой галькой, — судя по всему, это были ужасно драгоценные камешки. Вдали мягкой волнистой линией виднелись горы с красными вершинами. Рядом с ними стоял пляжный столик из чистого серебра под лиловым солнечным зонтом с оборками и серебряными кистями.
В небе вместо каталожного номера загорелась надпись: «Какими бы ни были ваши вкусы, Магратея их удовлетворит. Мы не гордые».
А сверху высыпали пятьсот совершенно голых женщин под парашютами.
В следующую секунду все исчезло, и они оказались на весеннем лугу, полном коров.
— Ох! — застонал Зафод. — Мои мозги!
— Ты хочешь рассказать нам об этом? — спросил Форд.
— Да, да, — сказал Зафод, и все трое сели на землю, не обращая внимания на меняющиеся вокруг них декорации.
— Вот что мне кажется, — сказал Зафод. — Все, что произошло с моим сознанием, сделал я сам. И я сделал это так, чтобы это не всплыло на правительственном тестировании. И так, чтобы я сам об этом не знал. Звучит так, как будто я рехнулся, правда?
Форд и Триллиан утвердительно кивнули.
— Вот я и подумал: что же я могу знать такого секретного, что никто не должен знать о том, что я это знаю, даже Галактическое Правительство, и даже я сам? И понял, что не знаю. Очевидно. Но я кое-что сопоставил, и начал догадываться. Когда я решил стать президентом? Вскоре после смерти президента Йудена Врэнкса. Помнишь Йудена, Форд?
— Да, — ответил тот, — капитан с Арктура, с которым мы познакомились, когда были детьми. Крутой был мужик. Он угостил нас каштанами, когда мы пробрались на его мегатранспорт, и сказал, что ты самый шустрый пацан из всех, каких он встречал.
— О чем вы говорите? — спросила Триллиан.
— Давняя история, — сказал Форд, — это было, когда мы были детьми и жили на Бетельгейзе. Арктурские мегатранспорты выполняли большинство торговых грузоперевозок между центром Галактики и периферией. Бетельгейзские коммивояжеры искали новые рынки, а арктуряне их обслуживали. Было много проблем с космическими пиратами, пока их всех не уничтожили в Дорделисских войнах, и приходилось оснащать мегатранспорты самым фантастическим защитным оборудованием, известным галактической науке. Это были огромные и страшные корабли. Когда они входили на орбиту какой-нибудь планеты, они могли затмить солнце.
Так вот, однажды наш юный друг Зафод решил покататься на таком корабле. Он хотел добраться до него на простом трехтурбинном скутере, предназначенном для стратосферных полетов. Просто пацан! Он тогда был безумнее, чем бешеная обезьяна. Я поехал с ним, потому мы поспорили, что он этого не сделает, и боялся, что он притащит с собой какое-нибудь фальшивое доказательство. И что же? Мы залезли в его скутер, который он как-то хитро переконструировал, пролетели за считаные недели три парсека, ворвались на мегатранспорт, до сих пор не понимаю как, прошли, размахивая игрушечными пистолетами, на мостик и потребовали каштанов. Дурдом! Мне это стоило карманных денег за целый год. И ради чего? Ради каштанов.
— Капитаном был Йуден Врэнкс, потрясающий мужик, — сказал Зафод. — Он нас накормил и напоил деликатесами из самых невероятных мест Галактики, надавал каштанов, конечно, и вообще, мы там здорово провели время. А потом он телепортировал нас обратно. В сектор особой безопасности Бетельгейзской государственной тюрьмы. Отличный был парень. Потом он стал президентом.
Зафод замолчал.
Место, в котором они теперь находились, было погружено во мрак. Темный туман вился вокруг них, во мгле шевелились слоноподобные тени. Воздух то и дело наполнялся звуками призрачных существ, убивающих других призрачных существ. Вероятно, находились люди, которым хотелось бы за это заплатить.
— Форд, — тихо сказал Зафод.
— Да?
— Йуден приходил ко мне перед смертью.
— Как? Ты мне об этом не рассказывал.
— Так вышло.
— И что же он говорил? Зачем он приходил к тебе?
— Он рассказал мне о «Золотом Сердце». Угнать его было его идеей.
— Его идеей?
— Да, — сказал Зафод. — И угнать его можно было, только присутствуя на церемонии запуска.
Форд секунду смотрел на него, широко раскрыв глаза, а затем расхохотался:
— Ты хочешь сказать, что ты решил стать президентом Галактики только затем, чтобы угнать этот корабль?