В день Великого Включения два программиста в строгих костюмах и с чемоданчиками прибыли и были допущены в офис. Они понимали, что в этот день они представляют весь свой народ в величайший для него момент, но держались спокойно и сдержанно. Они почтительно сели за стол, открыли свои чемоданчики и достали из них записные книжки в кожаных переплетах.
Программистов звали Ланквил и Фук.
Несколько секунд они сидели в почтительном молчании, затем, обменявшись взглядом с Фуком, Ланквил протянул руку и прикоснулся к маленькой черной панели.
Неуловимо тихое гудение сообщило им о том, что огромный компьютер включился в рабочий режим. Через несколько секунд он заговорил с ними глубоким, звучным голосом. Он сказал:
— Что это за великая задача, ради которой я, Глубокомысленный, второй по величине компьютер во Вселенной Времени и Пространства, был призван к существованию?
Ланквил и Фук переглянулись в удивлении.
— Твоя задача, о компьютер… — начал Фук.
— Нет, минуточку, это неверно, — обеспокоенно прервал его Ланквил. — Мы однозначно разрабатывали величайший компьютер, а вовсе не второй по величине. Глубокомысленный, — обратился он к компьютеру, — разве ты не таков, каким мы тебя создали: величайший и мощнейший компьютер всех времен?
— Я назвал себя вторым по величине, — изрек Глубокомысленный, — и таковым являюсь.
Еще один встревоженный взгляд между программистами. Ланквил прочистил горло.
— Это, должно быть, какая-то ошибка, — сказал он. — Разве ты не больше Миллиарда Гаргантюмозга, который может за одну миллисекунду сосчитать все атомы в звезде?
— Миллиард Гаргантюмозг? — сказал Глубокомысленный с нескрываемым презрением. — Это простые бухгалтерские счеты, не упоминайте о нем при мне.
— Разве ты, — беспокойно спросил Фук, подаваясь вперед, — не лучший аналитик, чем Звездный Мыслитель Гуголплекс из Седьмой Галактики Света и Созидания, который может рассчитать траекторию каждой пылинки в пятинедельной песчаной буре на Бете Данграбада?
— В пятинедельной песчаной буре? — сказал надменно Глубокомысленный. — И вы спрашиваете об этом меня, который проанализировал векторы всех атомов в Большом Взрыве? Не досаждайте мне разговорами об этом карманном калькуляторе.
Программисты сидели в неловком молчании. Через минуту Ланквил снова спросил:
— А разве ты уступишь в силе убеждения Великому Гиперболическому Нейтронному Аргументатору с Цицероникуса‐12, Магическому и Неутомимому?
— Великий Гиперболический Нейтронный Аргументатор, — пророкотал Глубокомысленный, — сможет заболтать арктурского мегаишака до того, что у него отнимутся ноги. Но только я смогу убедить его после этого пойти погулять.
— Так в чем же проблема? — спросил Фук.
— Проблемы нет, — величественно ответил Глубокомысленный. — Просто я второй по величине компьютер во Вселенной Времени и Пространства.
— Но почему второй? — добивался Ланквил. — Почему ты называешь себя вторым? Ведь ты, конечно же, не имеешь в виду Мультикорковый Перспектрон Титан? Или Мозготрон? Или…
На пульте компьютера презрительно замигали лампочки.
— Я не потратил бы ни единой ячейки мысли на этих кибернетических примитивов! — прогремел он. — Я говорю не о ком ином, как о компьютере, который придет вслед за мной!
Фук начал терять терпение. Он отпихнул свою записную книжку и пробормотал:
— Ну вот, только пророчеств мы еще не слушали.
— Вы ничего не знаете о будущем, — произнес Глубокомысленный, — но я, в изобилии своих схем, могу анализировать бесконечные потоки данных вероятности будущего и предвижу, что однажды должен быть создан компьютер, даже рабочие параметры которого я не достоин рассчитать, но спроектировать который, в конце концов, будет моей судьбою.
Фук тяжело вздохнул и искоса глянул на Ланквила:
— Может, мы все же зададим вопрос?
Ланквил сделал ему знак подождать.
— Что это за компьютер, о котором ты говоришь? — спросил он.
— В этот раз я больше ничего о нем не скажу, — сказал Глубокомысленный. — Теперь спрашивайте у меня то, что хотели. Говорите.