Серебряные крылья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Понял, — ответил Фричинский и запросил взлет. Получив разрешение, он, однако, не спешил. Как и договаривались, бормотал «молитву»: — Выводим обороты… отпускаем тормоза. Пошли!

Длинные поджарые машины плавно тронулись с места и начали разбег. Скорость нарастала вначале медленно, как бы с неохотой, затем все быстрее и быстрее, со значительным ускорением. Почти одновременно самолеты задрали вверх носы. Раскаленные снопы огня, бешено вырывающиеся из реактивного сопла, жадно лизали шершавую бетонку. Прошли секунды, и подъемная сила, преодолев многотонную тяжесть машин, подхватила их ж легко вознесла вверх, прочь от земли, навстречу прозрачному осеннему небу.

— Хорошо взлетели! — не удержался от похвалы полковник Бирюлин, внимательно следивший за ними из рубки СКП, и скомандовал: — Занимайте первую зону!

Зацепа не отводил взгляда от самолета ведущего. Чарующая власть полета овладела им, вытеснив глухое раздражение.

Небо лечит человека…

Вот и зона. Что для скоростных самолетов какие-то пятьдесят километров! В стороне, чуть ближе к аэродрому, в голубой дымке утопает город. С высоты он кажется детской площадкой с игрушечными домиками и ровными клеточками усадеб. Дыхание осени уже преобразило землю. Она стала пестрой, начала наливаться красками. Но разглядывать открывшиеся красоты некогда.

Держаться в плотном строю — искусство, а кому не лестно сознавать себя творцом пусть даже мимолетного, зыбкого, но все-таки великолепного зрелища, когда пара белых, сверкающих на солнце истребителей рассекает голубое пространство, точно связанная невидимым человеческому глазу крепким припоем.

Летать крыло в крыло утомительно, но Зацепа не давал себе послабления. Вот где отрабатывается терпение и реакция — чувствовать малейшее движение ведущего и как бы читать его мысли на расстоянии.

— Разворот!

Дальнейшее Зацепа осознал не сразу. Как только прозвучала эта краткая команда, вслед за ней, без дополнительной паузы, необходимой для подготовки, самолет Фричинского резко накренился в сторону ведомого. Небо вдруг обратилось в металлический фюзеляж, сплошь заляпанный заклепками. Зацепа с силой, на какую был способен, отдал от себя ручку управления, и в этот миг белое акулье тело самолета проскочило над ним.

Секунду-другую Зацепа находился в невесомости. Поднятая пыль запорошила глаза и плавала по всей кабине. А он сидел, выронив из рук управление, безвольный, опустошенный. «Так случаются катастрофы», — тупо думал он, а машина уже начинала крениться влево все круче и круче. Надо было управлять, и Зацепа, судорожно схватившись за ручку, стал осторожно разворачиваться в сторону аэродрома.

— Где ты? Видишь меня? — запрашивал Фричинский.

Отвечать не хотелось. Зацепа и не пытался отыскать ведущего. Он покидал зону. Потерять ведущего в полете — позор, но это не волновало его сейчас. Скорее, скорее на землю, которая — вот она! — так близка и так далека. Он завидовал сейчас людям на земле. Как счастливы они оттого, что могут позволить себе лечь на траву, закрыв глаза, и ничего не делать, ни о чем не думать!

Зарулив после посадки на стоянку, Зацепа торопливо расписался в тетради замечаний и ушел на окраину аэродрома. Он распластался на выгоревшей траве. Шлемофон и защитная каска валялись тут же. До его слуха доносился шум самолетов, урчание тягачей, далекие голоса людей. Казалось, что все это гудит где-то под землей. Медленно возвращалось спокойствие.

Послышался хруст шагов. Зацепа приподнялся. К нему приближался Фричинский, в расстегнутой кожанке, с непокрытой головой. Черные взмокшие волосы прилипли ко лбу. Остановился в двух шагах, со злостью крикнул:

— Сбежал? Бросил?

Солнце струило из высокого сентябрьского неба ласковое щекочущее тепло. Пахло пересохшей пылью, горькой полынью, едким уксусом пота. Где-то над головой самозабвенно заливалась птаха. В траве стрекотали кузнечики.

— Молчишь? Сказать нечего? Да за это…

Нарастающий шум заходившего на посадку самолета заглушил последние слова. Зацепа равнодушно, как в пустоту, посмотрел на стоявшего перед ним Фричинского:

— Что за это?

— А то! Во время войны это расценивалось как дезертирство!

— Знаешь что, с тобой я летать больше не буду!

— И не надо! А ты… ты просто завистник!

— Я?..

— Да, ты! Думаешь, я не видел, как ты изменился в лице, когда меня назначили твоим ведущим?

— И разговаривать с тобой не хочу! — Валентин вскочил и пошел прочь.

На следующий день Зацепа обратился к Митрохину:

— Прошу не планировать меня в полеты с Фричинским.

Комэск безразлично посмотрел на белобрысого курносого летчика и опять уткнулся в плановую таблицу.

— Здесь армия, а не детский сад! — сказал он.