– Типа мачеха? – добродушно ответил рыжий. – Последний раз отпускаю вашу наркоманку. В следующий раз начнём трясти!
И привёл Вале худую угловатую лохматую девчонку в расстёгнутой чёрной куртке, чёрных джинсах и модных больших чёрных ботинках. Глаза у неё были, как у Михаила, только какие-то мутные.
– Спасибо, – сказала Валя милиционеру и взяла девочку за руку. – Пошли.
– Ес, мэм, – ответила девчонка и вытерла нос рукавом куртки.
Вышли на улицу. Вика отстранилась, посмотрела на Валю исподлобья и буркнула:
– Сенькью, тётя Мотя! Я похиляла.
– Куда? – удивилась Валя.
– Волну погнать, – поморщила нос девочка и плюнула себе под ноги.
– Рядом живу. Чаю попьём с пирогом? – неуверенно предложила Валя.
– Сенкью, тётя, что отмотали. Коготь там остался. Ему восемнадцать.
– Зови меня Валя. Коготь – это кто?
– Лавер мой. Мусора ему колёса шьют. А я маленькая – мне ничё, – она достала из высокого ботинка бумажный пакетик и помотала перед Валиным носом.
– Что это?
– Витаминки! Я от вас, тётя Мотя, в отпаде!
– Витаминки? Ну, пошли? – спросила Валя, хотя они уже шли по направлению к её дому.
– А папка там?
– На работе. Будет в восемь.
– Ладно, пошли. Меня от него ломает.
– Почему?
– Вялый он, тусклый. У вас чилдренов много?
– Ни одного.
– А чё? – спросила Вика, немного презрительно.
– Не получается, – смутилась Валя.
– От папки родите? – деловито поинтересовалась она. – Мне по фигу, от него алики в микроскоп не увидишь.
– Алики – это что?
– Алименты. Мамка пашет, как трактор, ей хачик капусту даёт. Хачик – в киоске сидит.
– А где мама сейчас?
– Мамке не звоню, она орёт в ментовках.
– Тебя не в первый раз забирают?
– Я малолетка, им со мной возиться не по кайфу. Фигасе, хаус такой фуфловый! – прокомментировала она качество пятиэтажки.
Конец ознакомительного фрагмента.