— Говорят, в частном секторе нашли.
— Значит, она.
На экране — растерянное, затравленное лицо человека, вспоровшего мать троих детей от пупка до горла. Сначала он перерезал ей связки, чтобы не смогла кричать, а затем разделал прямо во дворе ее же дома. Теперь этот человек умоляет правосудие помочь ему, уверяя, что не понимает, как смог совершить такое.
— Убедительно под психа косит, — признает Джен.
Джа передергивает плечами.
— Лучше на зону, чем в психушку.
— Ты просто на зоне не был.
— Можно подумать, ты побывал и на зоне, и в психушке.
— Не был, — соглашается Джен. — Но каждый день рискую залететь.
— Тебя никто не заставляет это делать, — психанув, Джа выключает телек. — Тебя даже никто не просил это делать. Ты сам вызвался. И схему сам придумал. И дом этот сам выбрал. В котором я теперь сижу как болонка на привязи, даже в бар с девчонкой не выбраться.
— Тебя кто-то наручниками к батарее приковал? — злится Джен. В горле пересохло. — Дай глотнуть. Пожалуйста.
— На кухне возьми. Привык, что все тебе поднесут, подадут и поделятся.
— Да пошел ты, — в сердцах бросает Джен, вскакивает с дивана.
Он идет на кухню, достает банку пива из холодильника и выходит во внутренний двор, схлопотав по лицу сиренью.
Скрипящие лампы осветили железное царство Джена. Он не мастак копаться в отношениях, механика гораздо проще. Однозначнее. Для ее починки достаточно замены деталей. А в людях что заменить? Чтобы совсем не развалиться.
— Привет, красавец, — здоровается Джен с Днепром. — Ну как, посмотрим, что не так с твоей трансмиссией?
Байки никогда не возражают. Правда, иногда показывают характер от недостатка внимания, зато избаловать или перезаботиться о них невозможно. Самые благодарные друзья на свете.
Джену за счастье сменить футболку растянутой, заляпанной солидолом и маслом майкой. В ней даже не потеешь, благодаря прорванной по всему пузу «вентиляции». Еще б можно было копаться в железе без перчаток, но руки такого издевательства не выдержат.
Обычно Джена напрягает безжизненная тишина в гараже. Джа и магнитолу-то ему подарил, чтобы отмазаться от частных гитарных концертов. Но сейчас Джен меняет диск за диском, перебирая внушительную дискографию, пока, плюнув на попытки попасть музыкой в настроение, не выключает магнитолу совсем.
— Нам и уличный шум сойдет, правда? — уговаривает он Днепр и, придвинув подставку с инструментами, садится перед байком.
Найти проблему, оказывается, непросто. Внешне механика выглядит идеально, и детали все стоят оригинальные, но неисправность проявляется снова и снова. Джен уже готов сдаться, бросить строптивый байк до завтра, чтобы утром взглянуть по-новому, на свежую голову, когда в воротах появляется Джа.
— Я тебе не помешаю? — Джа упирается плечом в косяк и его правой руки не видно, но снизу из-за угла заметна дека Кремоны.
— Нет, — мотает головой Джен. Откидывается назад и двигает поближе старый винтовой табурет. — Ой, только протри его, сейчас тряпку найду.
— Да пофиг, — отмахивается Джа. — Этим джинсам уже ничто не страшно.
Его радость от перемирия выдают слишком резкие, неуклюжие движения. Усевшись, Джа крутится на табуретке, подгоняя высоту, устраивает на бедре гитару.
— Заказы, пожелания?
Джен запрокидывает голову, задумавшись.
— А давай нашу!
— Только, чур, на два голоса, — хитро подмигивает Джа и, дождавшись согласного «идет», берет первые аккорды «Глаза тигра».
Глава 3