– А тебе и не требуется, – я хмыкнул, с тоской посмотрев на кокон со спящей внутри Маринкой. – У тебя кровь холодная. И нет социальных привязанностей. Такое можно понять, только если любишь.
Ящер открыл было рот, чтобы снова что-то возразить, но Денис заметил кровь, проступающую на ране в животе Таштан. Уверенным движением он взял скальпель и сделал еще один надрез. Тела под щупальцами содрогнулись.
50. Запретные казематы
– Разрез должен быть именно таким. Нужно сразу обеспечивать доступ ко всем отделам, брюшной полости.
– Денис, заткнись! Лежи и нюхай свой нашатырь!
Если во время его работы цитирование лекций несколько успокаивало, то сейчас – крайне бесило. Раздражены были все, поскольку операция, так хорошо начавшаяся, сейчас была под угрозой срыва. И жизни обоих пациентов тоже, соответственно.
– Я не могу. Это же варварство какое-то, я не умею! – казалось, что Эхор сейчас заплачет.
– Никто не может, – напомнил Касфар. – Все тут одинаково не умеют это делать. Даже этот, как ты выражаешься, варвар. Он резал впервые и всё-таки делал это, более или менее хорошо. Теперь кто-то должен продолжить, а ты единственный, кто в принципе знает хоть что-нибудь о целительстве.
– Я уже в норме, буду консультировать! – не унимался Денис.
– Ты уже наконсультировал, – я без всякой на то нужды спрыснул физраствором камень-фильтр на стойке. – Ко мне ни с чем острым вообще не подходи!
– Правды ради, ты там стоял для его страховки, – напомнил Андрей.
Да уж. Действительно, вина была во многом на мне. Должен был догадаться, что обработка плеча и вскрытие брюшины – разные по степени напряженности процедуры. Особенно для такого боящегося крови доктора, как наш диетолог.
В общем, я момент потери сознания упустил, а Эхор, хоть и почувствовал, но подскочить не успел. Дениса качнуло прямо на меня. Каким чудом скальпель пришелся по воротнику, а не по горлу – не знаю. Мог бы лежать сейчас рядом, синий и списанный в небоевые потери.
– Давай, колдун, давай, ищи источник кровотечения. Надо понять, какие органы повреждены.
– Я уже их три нашел. Может, и нет больше?
– Нет, те три были от первой пули. Там всё нормально, прикрыли печень сальником, я бы лучше не смог.
– Не грузи меня названиями потрохов, – Эхор был польщён, но продолжал ворчать. – Надеюсь, я больше в жизни к ним не прикоснусь руками.
– Не любо – не слушай. Главное, что такие операции людям делают с хорошим прогнозом. Если цептане такие живучие, как хвастаются, то всё заживёт, как на со… как на ящерице.
Надо же, у него еще и каламбурить сил хватало.
– Если кровотечения нет, может, просто зашить? – спросил Касфар.
– С ранениями живота не шутят. Эхор должен пулю найти.
Денис всё-таки поднялся с пола и через плечо заглянул в разрез. Тут же опять отпрянул.
– Мне трудно оперировать и держать контакт, – пожаловался Эхор. – Они оба слабеют, способность к регенерации никак не проявляется.
Касфар сквозь свои заклинания злобно скрежетал зубами. Его движения с рунами стали резкими и озлобленными. Свечение символов ящер погасил, экономя силы, поэтому нам казалось, что его тело просто дергается в неприятной пантомиме.
– Что такого в этой вашей пуле? Как она может наносить такой большой вред?
Андрей протянул ему патрон – один из последних, остатки моей забытой в пещере экипировки.
– Да ничего особенного. Медная оболочка, стальной сердечник, свинцовый утяжелитель. Может, у неё аллергия на свинец?
– Свинец?
– Да. Просто кусок металла…
– Оружие из тяжёлого металла у нас – большая редкость. Магическое оружие мощнее и смертоноснее, но я читал про случаи, когда оставшийся в ране осколок металла приводил к смерти, несмотря на все усилия целителей.