Главное, было добиться послабления. И он добился его.
И хотя рядом стоял неотлучно солдат, он был уже не в холодном срубе тюрьмы, но в жилом доме.
Целыми днями он непрерывно стонал и прерывисто дышал, чтобы не вызвать подозрения.
К ночи зажгли свечу. Караульный солдат Артемонов, краснощекий малый с глуповатыми на выкате глазами, поставил ее в деревянный подсвечник на стул ближе к арестанту, чтобы лучше его видеть.
Сменщик его, солдат Елистратов, ушел в чистую половину избы спать.
— Солдат… — позвал Верещагин, приподнявшись на локте.
— Ну, че те, — не сразу отозвался караульный.
— Ты откуль будешь?
— Те не все одно, откуль я, издохнешь через день-другой…
— На то божья воля, — прохрипел Верещагин.
— А семья-то у тебя есть?
— Холостой я… Семью-то содержать надобно!.. На жалованье много не разбежишься…
— У меня же и семья… И денег вдоволь, а я тут лежу…
— Не надобно было супротив государя идти, воровством заниматься! — назидательно проговорил Артемонов.
— Да я государю наивернейший человек! Воровством и оговором изменников истинных страдаю!..
— Князь Иван Федорович разберет… — сказал солдат и замолчал.
Полежав немного с закрытыми глазами, Верещагин опять заговорил:
— Слышь, солдат, бросил бы ты свою службу да шел к нам в Сибирь, дак и разбогател бы… Веришь, в лесах наших соболя видимо-невидимо… А повдоль речек самородки золотые лежат…
— Э-э, — протянул Артемонов озадаченно, — за бегство по головке не погладят… А че, верно ли ты баешь про золото?.. — придвинул он стул ближе к Верещагину.
— Истинный Христос… У меня дома два самородка схоронены по кулаку, о них даже баба моя не знает…
— По кулаку! А коли поискать, то и больше найти можно, есть такие места…
— Разе такие места один сыщешь!
— А ты меня возьми… Я те покажу… — прошептал Верещагин.
— Ишь ты, куда привел! — изумился Артемонов. — Из-за тебя на виску идти?..
— Коли с умом, так никто на тебя и не подумает. Слушай, солдат, верно говорю! Все золото тебе отдам, век за тебя молиться буду, коли поможешь… Я в Сибири не прост человек был… Всякого добра полна сума! Слушай, напарник твой вчера заснул, чаю, и ныне спать будет… Ты бы мне железа помог скинуть, схоронил где ни то, а после сам-друг в Сибирь-матушку двинули б… Сибирь велика, кто тебя там найдет… Заведешь торговое дело на золото-то, к нам на Тару и киргизы, и бухаретины, и китайцы наезжают… Товар — какой хошь!.. Богатеем станешь!
Артемонов закряхтел, в глазах появился лихорадочный блеск.
— Думай, солдат, думай! Ежели меня опять на дыбу вздернут, конец мне, и золото пропадет…
— Не обманешь?
— Христом богом клянусь! Решайся… Мне бы только с недельку переждать, поправиться, и айда-пошли…
Артемонов, опершись на эфес палаша обеими руками, задумался. Потом встал и заходил взад-вперед по избе.