Люди государевы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Будет вам огонь, будет! — воскликнул старец Сергий.

— Не стращай, пуганые! — скривился в усмешке подошедший Аника.

— Ты, христопродавец, сыноубийца, еще раньше падлой валяться будешь! — так яростно вскричал отец Сергий, что Аника невольно спрятался за спину вице-губернатора.

Отца Сергия отвели в его келью, приставили шестерых солдат.

Утром пустынников стали готовить к дороге в Тару. Чтобы не разбежались, вязали ноги веревками и конскими путами так, чтобы можно было шагать. Крепким мужикам вязали к тому же руки. Солдаты сгоняли в табун лошадей раскольников, выводили из хлевов коров… Другие под командой поручика Маремьянова грузили скарб пустынников: холст, сукно, одежду, посуду, медные большие котлы… Из амбаров грузили в сани пшеницу, рожь, ячмень, муку…

Аника бродил, прихрамывая, среди этой суеты, мрачно поглядывал по сторонам, хмурый и злой. Всю ночь мучила мысль: отчего Сергий назвал его сыноубийцей. Может, и правда чего со Степкой стряслось… «Ну и черт с ним, не бегай!» — думал он уже в следующий миг, но досада и злость не проходили. Он зашел в моленную, где держались пойманные пустынники. Из окна, прорубленного в виде креста, падали косые столбы света, и он сразу заметил знакомый взгляд, тут же исчезнувший.

Аника побрел среди сидевших на полу арестантов и нашел того, кому принадлежал этот взгляд, — Федьку Немчинова. Поначалу обрадовался: за сына главного бунтовщика может милость быть…

— Пошел! — подтолкнул он Федьку к выходу. Солдат у двери остановил было их, но Аника, повысив голос, сказал:

— На расспрос к вице-губернатору…

Во дворе Аника завел Федьку за угол часовни и зашипел:

— Где Степка? Говори, змееныш! Ты его с пути истинного сбил!

— Не я!.. От тебя да от Варьки бежал…

— Цыц, возгривый, говори, где он?

— Убили его…

— Как убили? — схватил Аника Федьку за грудки и притянул к себе. — Кто убил, кто?

— Татары на заставе… Когда мы с городу уходили.

— Где?

— Недалече от Ложникова… Я его неглубоко закопал, только нож был…

Аника опустил голову. Хоть и сам был сын виноват, в груди саднило и жгло…

— Едем! Покажешь, где, покуда снегом не засыпало… Чай, не нехристь, не бродяга, схороню рядом с матерью… А после ступай, куда хочешь, живи… Да помни Анику — Шлеп-ногу!..

Аника привел двух оседланных коней, Федька вскочил в седло. Подъехали к воротам. Аника сказал караульным солдатам, что парень, который с ним, покажет дорогу в Конску пустынь, где расколыцики, коих тоже надо взять…

Ворота открыли, и они поскакали. Но версты через три, когда дорога сошла незаметно на нет, поехали шагом. Вдруг раздался выстрел, и ехавший впереди Федька услышал за спиной вскрик и, оглянувшись, увидел, как валится из седла Аника. Послышался шорох обледенелых веток, и из кустов вышел Михаило Енбаков и с ним незнакомый Федьке мужик с ружьем в руках.

— Ну, Федор, чуть тя не стрелил Егор… Ладно, я узнал… А этой собаке — собачья смерть! Егор, забирай лошадь — и айда…

Михаил Енбаков жил в двух верстах от пустыни Сергия в логу. Рассорился со старцем и построил себе землянку отдельно. Рассорился же из-за того, что старец не послушал его, не стал жечься сразу, не дожидаясь солдат. А вот теперь вышло, что прав был он, Енбаков. Да Христос ему ныне судья! В ночь, когда пришли солдаты, кое-кому удалось бежать, и в землянку Енбакова пришли три пустынника. Каждый день по два человека ходили они на дорогу, чтобы узнать, когда уйдут солдаты и вернуться в пустынь.

Но вернуться туда было не суждено. К вечеру того дня, когда они встретили Анику с Федькой, к западу от них над лесом поднялись черные клубы дыма. Уходя, вице-губернатор дал приказ разорить раскольничье гнездо.

Енбаков со спасшимися пустынниками решил идти за Ишим к старцу Софонию на Ир-реку.

Глава 47

Тщетно бездомные отощавшие собаки трутся возле мясных рядов, тщетно вынюхивают каждый угол под прилавками, ожидая торговцев мясом, — пусто. Пусто как в мясных рядах, так и на всем базаре. Будто случилось то, чего никогда не бывало: взяли город степняки и разорили его. На улицах же стоят пикеты не степняков, но солдат русских. Потирают уши православные, спасаются у костров среди улицы от ноябрьских первых морозцев.

Пуст базар, пусты запечатанные дома начальных отпорщиков, пустынны, особенно по вечерам, улицы… Лишь изредка пробежит разиня-хозяйка, упустившая огонь, с горшком в руках к соседке, в страхе ожидая несчастья. А несчастье и горе уж над многими кружит: взяты за караул кормильцы, не собран весь хлеб с полей, и едва ли хватит собранного до Рождества…

Хотя и позабирали из многих домов кормильцев, а подати со двора требуют все те же. За неделю до дня явления Абалацкой чудотворной иконы пошел по дворам комиссар собирать запросные деньги на петербургский провиант. А где их взять, рубль с двадцатью копейками, когда каждая денежка на счету?