Иван Гаврилыч Немчинов вышел во двор проверить, все ли готово к близкому сенокосу. Калмык Дмитрий складывал отбитые им косы и горбуши в телегу. Иван Гаврилыч пробовал жало косы, когда в ворота сильно застучали. Дмитрий открыл калитку, и во двор вбежал запыхавшийся Федор Терехов.
— Беда, Иван Гаврилыч!.. Солдаты… С Тобольску…
— Где?
— Стоят у Борисоглебских ворот…
— Много ли?
— Не ведаю… Шел я по улице, гляжу: свояк мой торопится… Куды, говорю, ай отстоял… Нет, отвечает, за ключами к коменданту, гости-де из Тобольска пожаловали… Я сразу сюда… Уходить надобно!
— Не след нам зайцами бегать, чай, у себя дома… Ступайте с Дмитрием, созывайте ко мне казаков да узнай, сколь солдат-то…
— Ладно, Иван Гаврилыч, бегу…
Первыми прибежали Иван Падуша и Иван Казачихин. Падуша с ружьем, опоясанный саблей.
— Отбиваться будем, Иван Гаврилыч? — залихватски спросил он. — Погоди, народ обождем…
Подошли казаки Андрей и Иван Бушневы, сотники Борис Седельников и Яков Петрашевский, знаменщик Усков… Вскоре вокруг полковника Немчинова стояло уже несколько десятков человек.
— Че делать станем? — спросил сотник Седельников, обращаясь к Немчинову. — Может, уйти в леса ай в Барабу?..
— Кто знает, сколь их там, подождем Федора Терехова… — Я покуда за ружьем сбегаю да сынов приведу, — сказал Иван Казачихин и заторопился со двора. Прибежавший вскоре Терехов сообщил:
— Сотня их, Иван Гаврилыч!.. К коменданту пошли…
— Коли сотня, чаю, не посмеют теснить. Вместе держаться надобно и ждать, — сказал полковник Немчинов.
— А коли брать зачнут? — спросил Падуша.
— Запираться будем…
— А ежели штурмовать станут?.. В урман, в пустынь к отцу Сергию надобно уходить, там не достанут…
— Казаки! — воскликнул полковник Немчинов. — Я вам перед Богом не голова, такой же христианин. Коли порешите пробиваться — прольется кровь русская. Не хочу брать греха на душу! Братья мои, коли тесноту чинить будут, решил запереться и ждать государева указу по письму нашему.
Коли имя наследника будет означено, службу свою отечеству нести буду. А вы как похотите!..
— Остаемся! Остаемся! Вместе надобно держаться! — раздались возгласы.
— А коли остаетесь, то тут я вам голова! — сказал Немчинов.
— Солдаты! — вбежал во двор казак Степан Неустроев. — Улицей сюда идут…
— Закрывай ворота! — скомандовал Немчинов. — С ружьями кто, на поленницу!
Казаки вслед за Иваном Падушей взобрались на поленницу дров у заплота, положили ружья на верхнее бревно. В небе, хоть и стояла половина луны, но было светло. Солдаты, увидев ощетинившийся ружьями заплот, остановились. Капитан Ступин, выйдя вперед, закричал:
— Не стрелять! Говорит капитан Ступин! Пусть выйдет полковник Немчинов для разговору…
— Какой разговор в ночной час, он те не девка! — крикнул Иван Падуша.
— Сибирский губернатор желает с ним говорить лично!..
— О чем говорить? — крикнул Иван Падуша.
— Пошто он, полковник, учинил отпор государеву указу?