Люби меня, люби (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

***

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! — Ильинский с силой ударил по рулю машины. Он понимал, что после переговоров работы у него прибавится, особенно в случае успешного их разрешения. А времени, его жизненного времени, оставалось всё меньше. На днях пришло неутешительное письмо с результатами его анализов и рекомендацией доктора срочно начать лечение.

Ильинский прекрасно понимал, почему при отсутствии острой симптоматики у него диагностировали столь серьезное злокачественное новообразование. Молодой человек много читал про своё заболевание: всё началось с головной боли, которую Ильинский остро ощущал только в моменты чрезмерного напряжения, но последнее время боль стала возникать после банального поворота головой. Головокружение он всегда списывал на отсутствие полноценного сна и напряжённый график, а тошноту на отсутствие нормального питания. Теперь всё понемногу складывалось в единую картину, но легче Ильинскому от этого не становилось. Страшное слово «метастазы» заставило его очнуться от погони за карьерой.

Ильинский обратился к врачу, который три года назад лечил его мать, но, к сожалению, тогда всё закончилось плачевно, однако этот исход был неминуем. Мужчина хорошо помнил сына своей пациентки и охотно согласился помочь. К сожалению, фронт работы оказался не менее широким, чем у матери молодого человека.

Сейчас Ильинскому предстояла лучевая терапия, которую сменит химия. Опухоль оказалась неоперабельной на момент обнаружения. И Ильинский откровенно боялся её. Боялся лечения, боялся стать недееспособным, потерять остатки рассудка, стать овощем и лежать в окружении аппаратов жизнеобеспечения. Остаться в полном одиночестве, потому что он никому будет не нужен в таком состоянии. Хотя, скорее всего, тогда ему уже будет всё равно. Ильинский не боялся смерти, но боялся умирать.

Простояв ещё некоторое время на стоянке, Ильинский завёл машину и выехал по извилистым коридорам за пределы бизнес-центра. Дорога домой должна была занять не более двадцати минут, если бы не пробки в вечерний час пик. Обычно Ильинский уезжал с работы слишком поздно, чтобы надолго встревать в нескончаемом потоке машин, но сегодня ему удалось вырваться пораньше. Окончательно разбитый полученным из клиники письмом, он просто сбежал из офиса.

Закурив, Ильинский открыл окно. Лёгкий ветерок подул в салон, охлаждённый до комфортной температуры. Мужчина разглядывал голубое чистое небо, залитое солнцем, заметив про себя, что уже давно не наслаждался природой и видами из окна. Свой первый за столько лет отпуск придётся променять на стены пусть и дорогой, но больничной палаты. Лечение должно было продлиться пять-семь недель, Ильинский не стал зарекаться на работе о том, что ему, вероятнее всего, придётся продлить свой отпуск. Комбинированный вариант лечения с госпитализацией не означал быстрое разрешение сложившейся ситуации.

Ильинский задумался, медленно докуривая сигарету. Внезапно у открытого окна его машины появилось небритое, засаленные лицо старика. Таких обычно можно было встретить около метро или же лежащими на остановках общественного транспорта в состоянии дикого алкогольного опьянения. В руках грязно одетого старика был рваный пакет с мусором и стакан под милостыню. Запах испражнений и перегара от него исходил стойкий и омерзительный, отчего Ильинского тут же замутило. Он поморщился, взглянув на объект зловония, что теперь протягивал ему бумажный стакан.

— Сынок, подашь? — Старик потряс стакан с мелочью. Ильинский кинул в него окурок и нажал на кнопку стеклоподъёмника.

— Стыдно… — Начал говорить мужчина, но Ильинский уже не слышал его. Он попытался перестроиться, но выходило это с трудом. Посмотрев на боковое зеркало, Ильинский увидел, как старик пошёл дальше. Грязный подол его плаща волочился по земле.

— Вонючий старик всё испортил. — Пробурчал молодой человек себе под нос, выезжая на свободную полосу.

Дома Ильинский никогда не готовил, да и ел редко, но сегодня решил заехать в ближайшее к дому кафе. Сделав заказ, он достал смартфон и невольно взглянул на своё отражение в зеркале, висевшем на стене сбоку столика. Возможно, оно служило для визуального увеличения пространства или же как предмет интерьера, неважно. Взгляд Ильинского столкнулся с отражением. Уставший мужчина смотрел на него из зеркала, модная стрижка, галстук снят, верхняя пуговица белоснежной рубашки расстёгнута. Тёмные большие глаза будто были затуманены, а бледное лицо и синие губы делали весь его вид болезненно жалким. Острые черты худого лица сейчас особо выделялись.

Всё чаще Ильинский жалел себя. Почему-то было обидно, что отношения с семьёй не ладились. Сестра не могла его простить за смерть матери, чей труп пролежал дома десять дней, пока сам Ильинский безвылазно сидел на работе. Она умирала одна, возможно, мучаясь от боли. Сестра в тот момент училась в другом городе, а других родственников не было, мать осталась на попечение сына, а тот променял ее на карьерный рост. Сейчас Ильинский сам остался один. Отношения с противоположным полом также не ладились, о собственной семье речи не шло, элементарно не хватало времени на общение и ухаживания за девушкой, да и не мог он в себе разобраться, кто ему нужен. Женщина, которая будет встречать его с обедами дома и ездить раз в год в отпуск, или мужчина, с которым они вместе будут работать и трахаться в перерывах между подписанием контрактов.

Ильинский вновь уходил в себя. По спине пробежал непонятный холод. Официантка осторожно проскочила мимо него, ставя на стол салат. Чашку кофе она принесла минутой ранее, обратив внимание на то, что гость странно смотрел в зеркало.

— С Вами всё в порядке? Мы можем предложить Вам другой столик. — Девушка улыбнулась, а Ильинский лишь медленно перевёл на неё взгляд.

— Нет, — тихо возразил он. — Спасибо.

Поесть не удалось. Чувство тошноты, которое теперь появлялось раньше чувства голода независимо от того, ел Ильинский или нет, подкатило к самому горлу. Еда на тарелках осталась почти нетронутой. Молодой человек попросил счет, а сам опустил глаза в смартфон. Несколько рабочих писем, больше ничего. Вновь накатило чувство грусти и одиночества. Дома его никто не ждёт.

========== Часть 2 ==========

Я хочу, чтобы во рту оставался честный вкус сигарет.

Я так боюсь не успеть хотя бы что-то успеть.

© Земфира. Бесконечность.

***

23:40. Лёжа в кровати, Ильинский вновь почувствовал тревогу и непреодолимое желание любви. Причём в большинстве своём плотской. Самоудовлетворения уже катастрофически не хватало. Оно лишь напоминало об истинном одиночестве. Игорь редко заботился об удовольствии своего подчинённого, да и диван в офисе не мог служить полноценным ложем любви.

Ильинский рассматривал белый потолок, временами освещаемый светом фар проезжавших у дома машин, что проникал в щель между шторами. От беснующихся в голове мыслей уснуть не удавалось. Смерть. Когда ему только озвучили диагноз, умирать не хотелось. Сейчас же Ильинский думал о том, что если не останется и шанса на жизнь, он сам шагнёт из окна офиса или же утопится в реке. Почему-то такой исход его не напрягал, а наоборот создавал ощущение выбора. От этого становилось ещё больнее.

Повернувшись на бок, Ильинский почувствовал лёгкое головокружение. По спине прошёлся холод, как будто кто-то чужой находился в помещении, кто-то неживой. Эти ощущения держали его в напряжении уже неделю, словно сама смерть ходила вокруг. Но скорее всего это лишь сквозняки гуляли по тёмной квартире.

Ильинский купил своё собственное жильё, когда ещё была жива мать. Однокомнатная квартира на первом этаже многоэтажки его устраивала, хоть временами и тянуло сыростью из подвала. Качественный ремонт и практически пустое помещение. Из мебели лишь кровать, письменный стол и шкаф, кухня была укомплектована, но готовил на ней Ильинский крайне редко.

Решив, что мучиться бессонницей просто так, лёжа в кровати, он не хочет, мужчина принял решение выйти на улицу. Обычно же в таком случае он занимал себя работой, которой было всегда много.

Быстро натянув первые попавшиеся тренировочные штаны, Ильинский наскоро надел поверх футболки толстовку. Вещей, кроме костюмов, у него почти не было. Кроссовки, купленные для посещения спортзала и утренней пробежки, с недавних пор пылились в углу прихожей, но сегодня они оказались как нельзя кстати.

Ильинский вышел во вполне обычный для спального района двор. Скамейка у подъезда и палисадники, ухоженные местными жительницами в возрасте. Цвела сирень. На душе стало как-то хорошо. Мужчина не стал брать работу на дом, как он делал это обычно. После письма из больницы захотелось отмотать время лет на восемь назад и наслаждаться жизнью. Наверно он бы многое изменил, но сейчас было уже поздно.

Ильинский снял толстовку и просто накинул её на плечи. Майский тёплый вечер был для него чем-то удивительным. Много лет он не замечал всех тех прелестей окружающего мира. Все заработанные деньги меркли перед бескрайними просторами неба, что нависало над ним. Молодой человек присел на скамейку и достал пачку сигарет. Закурив, он продолжил смотреть в мрачную пустоту.