Она какое-то время смотрела в пол и молчала. Затем посмотрела на меня и сказала с уверенностью:
— Приму!
— Я бесконечно благодарен тебе! — ответил я и, встав с кровати, обнял ее. Потом услышал всхлипывания. Она заплакала.
— Архимаг, я буду надеяться на то, что смогу лично передать вам бразды правления, когда вы вернетесь спустя годы, — сквозь слезы сказала она и отстранилась.
— Не трать зря слезы. Завтра будем прощаться, а сегодня я еще тут. И хочу еще раз выразить тебе благодарность за твою неоценимую помощь мне.
Она вытерла слезы и улыбнулась. Я передал ей ключи, что валялись на столе, некоторые учетные книги, хотя она потом сама могла взять их. Отдал письма, которые необходимо было отправить, и рассказал, что отвечать на письма Ордена, ежели таковые будут приходить. После она ушла, а я продолжил собираться.
Утром 1-ого числа Посевов 337-ого года IV в. Дерек и я запрягали лошадей. Навесив последнюю седельную сумку, я вывел из стойл старенького вороного коня. За мной к воротам направился Дерек с гнедым конем. Нас вышла провожать вся коллегия. На площади возле ворот столпилось много людей. Оставив коней у ворот, мы пошли прощаться со всеми. Я отправился пожать руки учителям, дал им последние наставления и на прощание обнял Эолину, на которую окончательно свалились все дела коллегии. После прощаний вернулся к лошадям и подозвал Дерека. Он прощался с немногочисленными друзьями: с закодычным другом Аскелем и подругой — Алриной — юношеской любовью (которая, к сожалению, уже успела угаснуть). Крепко обняв ее на прощанье, он подошел к лошадям. Оседлав коней, мы встали перед вратами. Их отворили нам, и мы покинули коллегию. Проехались по улочкам Колдрамма мимо стражников, оглянули город, бросили взгляд на удаляющуюся коллегию, а за городом пустили лошадей в галоп.
Солнце начинало понемногу освещать долину за кряжем Северных гор, и его прохладные лучи пробирались по холмам и сугробам разгоняя предутренний сумрак. Лошади лихо несли нас по тракту. Дерек мчался впереди. Дорога навевала мне много воспоминаний. Когда я поравнялся с Дереком, меня ослепил солнечный луч, отразившийся от стального навершия клинка, висящего в седле.
Кони сопели, северный ветер дул в лицо. Хотелось скорее покинуть холодную долину и отправиться куда-нибудь в солнечный край. Увы, я поплачусь за свои мысли о южном солнце в скором времени.
— И что со мной будут делать эти твои… древние? — спросил Дерек, когда мы проехали мимо покосившегося и прогнившего указательного знака.
— Обучат тебя. Я, к сожалению, ничего не смыслю в драконьей магии. Знаю только, что процесс это кропотливый и потребует от тебя еще большей усидчивости и внимательности при обучении, — ответил я и немного сбавил темп, чтобы ветер, свистящий в ушах не мешал разговору. — Древние — люди старые, но требовательные… Запомни мои слова, тебе они еще не раз вспомнятся в храме.
— Требовательнее тебя? — спросил Дерек и рассмеялся.
— Это я-то требовательный?! — с негодованием ответил я и также рассмеялся. — Вот посмотрим, как ты заговоришь на горе…
Я пришпорил коня и тот перешел на галоп.
— Я? Требовательный? — говорил я как бы себе под нос. — Меня еще никто так не благодарил!
— Совор, ну, прости. Я же пошутил, — услышав меня, стал извиняться Дерек.
Я по-доброму рассмеялся. Он подхватил мой смех.
Так за беседой мы проехали путь от Колдрамма до выхода из долины за кряжем и продолжили свой путь по Северному тракту.
Ехали мы долго. Решили делать привал только ночью. Если везло попасть в пересадочный пункт к ночи, то оставались там на постой. В деревушках останавливались только затем, чтобы дать передохнуть лошадям, купить себе еды в дорогу и фуража для коней. По пути было спокойно. Встречались и купеческие обозы, и конные части Легиона. Попадались на тракте и палаточные городки, где селились беженцы, пострадавшие от бессмысленной войны. В них они влачили жалкое существование. К их счастью, была весна и солнце хоть как ни как, а пригревало.
Деревушки, поля, тундровая часть Сивиля, а за ними вечнозеленые леса из елок и пихт. На всем пути нас сопровождали далекие, практически невидимые очертания Норссальских гор.
Ближе к границе сил Легиона и «Освободителей» картина умиротворенной жизни менялась на разруху: разрушенные крепости, свежие братские курганы, выжженные поляны, живые или заброшенные лагеря военных. Покинутые деревни с брошенным хозяйством и забытый скот. В общем, все прелести войны, которая не несла в себе никакого смысла. Мы постарались преодолеть эти места как можно быстрее, я опасался встречи с чудищами-падальщиками, которые могли сильно задержать нас.
Преодолев Гамельфорт, мы выехали на Серый тракт. А переправившись по мосту через речушку Сатсент, оказались в землях «Освободителей». По ту сторону границы жизнь шла своим чередом: купцы, беженцы, солдаты, разоренные деревни и процветающие города…
Пролетела весна, прошел месяц, наступило северное лето. Мы прибыли в Ривермарк на закате 1-ого числа Солнцеворота. Проехав по площади, мы остановили лошадей возле таверны. Спешились.
— Держи. Я пойду, разузнаю все, — сказал я Дереку и передал ему поводья коня.
Он ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул.
Таверна не пустовала. Многие отдыхали после рабочего дня, кто пил, кто ел. Запах пряных трав, развешанных на столбах смешивался с запахом пота, меда, пива и вина — амбре было не из приятных.
За стойкой стоял седой хозяин таверны, который завидев меня, развел руки в стороны, словно пытаясь меня обнять, радостно улыбнулся и завопил:
— Сколько лет, сколько зим! Рад! Рад снова приветствовать вас у себя в гостях!
Заслышавшие громкое приветствие хозяина таверны зеваки стали озираться и зашептались. Я поздоровался с хозяином уже будучи возле стойки.
— И что же привело архимага в Ривермарк на сей раз? Утолите мое любопытство? — с необычайной радостью говорил хозяин таверны.