21-ого Дерек предложить проверить, что у нас получается. Некоторые чары сработали не так, как я ожидал, поэтому их пришлось переделывать. Одно заклятие чуть не подпалило весь читальный зал, благо я вовремя успел среагировать. Некоторые были слабыми, их я всего лишь усилил. Остальные действовали как надо, но даже тогда я не надеялся на то, что они подействуют на кристалл-резонатор. Они могли не работать вместе с остальными, да и вся созданная нами химера из альдских заклятий и обычной магии могла не работать в принципе. Однако большего я сделать не мог. Альды умели хранить тайны, и их магия была, пожалуй, самым сокровенным. Спустя четыре бессонные ночи у меня были готовы многогранные чары для того, чтобы голем заработал. Поэтому вечером 22-ого, вернувшись в квартиру профессора, я рухнул на лежак без сил.
На следующий день, все было готово к дальнейшему путешествию. Леонард уже успел сделать пару заготовок и продемонстрировал профессору выращенный кристалл-резонатор. Профессор еще 19-ого собрал команду из механиков и инженеров для экспедиции в недра Серой горы. Они выехали на два дня раньше нас вместе с необходимым оборудованием, поэтому должны были нас встретить у руин Ал’дора и разведать обстановку.
В полдень 23-ого в запряженную тройкой гнедых коней повозку загрузили сферу, заготовки Лео и его инструменты. И наш небольшой отряд, состоящий из Крига, Дерека, Клавдия, Марка, Брана, Эорна, Леонарда и меня выдвинулся от мастерской по улочкам Ремесленного квартала сначала до улицы Барахольщиков. Затем мы проехали через торговую площадь, под аркой акведука и далее, оказавшись в Арочном районе, по проспекту Арок добрались до Серых врат. За ними простиралась Пепельная пустошь.
Вымощенная ровным резным булыжником дорога, которая начиналась за воротами, носила название — дорога Союза. Как именовали ее альды, которые все это и построили, история не сохранила, а новое свое имя она получила после того, как Маунтрен оказался под властью союза Серого конкордата. Именно по ней войска Империи и королевства двигались к Серой горе во времена Войны «машин». Она вела прямиком до Ал’дора, через всю пустошь, покрытую пеплом. Телега ехала ровно, однако путь наш петлял меж серых скал, на которых виднелись сухие острые кусты. За Умбоджей встретить зеленую растительность можно было только на самом юге, в сети Карестских ущелий.
Сухой ветер приносил с собой пепел, обжигал нос и горло. Вдыхать его было опасно, поэтому все мы специально повязали на лицо платки, сквозь которые и дышали. Но наученные пустынями Саургана мы с Дереком легко привыкли и к этому. Здесь хотя бы не было мучительно жарко, только душно.
Спасительной прохлады не появилось и ночью. Мы остановились, в сумерках, съехали на обочину, чтобы не перегораживать тракт. На хворост пошли сухие ветки кустов. Разбили лагерь из палаток и разожгли костры. Эорн завел песню, у него стало получаться намного лучше. Скудно отужинали и остаток времени перед сном провели за разговорами. Леонард был немногословен. Он вдали от костра, освещая себе все свечным фонарем, рассматривал чертежи Дейрона и делал себе какие-то пометки. Я его понимал: совсем недавно также сидел и я. А для него это был настоящий дар свыше.
— Сударь Лео, да чавой вы там в темноте то один? — крикнул, расхохотавшись Бран. — Идите сюда, к нам! Расскажите чавой-нибудь. Профессор говорит, что равных вам в университете нет.
— Хорошо, Бран, — отозвался он и, затушив свой фонарь, пересел к нам, к костру.
— Правда болтают, что вы смастерили подъемник в подземный город в Умбодже? — сразу начал Бран.
— Снова пристал, — осадил его Клавдий.
— Да дайте же поговорить людям!
— Нет, Бран, — отозвался Леонард. — Я вместе с еще двумя механиками его всего лишь починил. Построили его альды.
— Да, чего только эти эльфы не намастерили, — подтвердил Марк. — От одних только врат на Перешейке дух захватывает.
— Ага, и войну учудили, — продолжил Бран. — Столько народищу полегло! Да вы оглянитесь, мы же сейчас с вами по их костям и едем. Вот прям гляжу я на всю эту серую глушь, и представляю, как наши прапрадеды тут страдали от этих мастеров, чтоб им пусто было, тьфу!
— Сами то хороши, ничего не скажешь, — вступился Клавдий. — Вон, без нашего миротворца до сих пор бы кровь по Сивильнорду лилась. И даже бестии бы их не остановили.
— О, сударь Лео! — встрепенулся Эорн. — А нельзя ли какую причуду построить, чтобы тварей этих с небес свалить?
— У них прочная чешуя, насколько я знаю, и крепкие кости, — отвечал Лео, раздумывая над предложением Эорна.
— Не везде, — вставил свое слово Дерек. — На морде чешуя не столь прочная, там они наиболее уязвимы. Ну и, конечно же, перепонка на крыльях.
— Хм… тогда что-то вроде огромного лука? — предположил Лео. — Хм… с механизмом вроде баллисты. Нет. Пожалуй, он будет слишком громоздким и неповоротливым. Думаю, дракон быстро расправится с таким оружием. Верно, повелитель?
— Да, драконы быстры, — подтвердил Дерек. — Пока они в небе, они неуязвимы.
— Проклятые твари! — выругался Бран. — Но ничего! — он погрозил кулаком в темноту. — У нас есть повелитель!
И точно после этих слов ветер донес до ушей глухой рык. Дракон ли это был, виверны ли, или вовсе крикуны было не ясно, зато как после этого поежился Бран. Остальные, включая меня, рассмеялись во все горло.
Когда же темнота поглотила все вокруг, отправились спать. В ночи блестели огоньки глаз пыльных тарбаганчиков, крикуны завели свою ночную скорбную и пугающую песнь. В дозор первыми пошли Клавлий и Эорн. Стоило поддерживать костер: пепельные волки здесь бродили везде, однако я и профессор не их опасались.
Мы двинулись в путь в предрассветных сумерках. Дорога шла между скал, выходила иногда и на пустые равнины, покрытые пеплом. Впереди до самых небес тянулся столб черного дыма, наш главный ориентир на пути до Серой горы. По левую руку, в нескольких днях пути, параллельно дороге, текла река Вирра, быстрые воды которой неслись к широкой Суэль. Все пять рек Маунтрена, к сожалению, не годились для плавания, из-за острых скал, покрывающих их дно. Потому даже отчаявшиеся рыбаки не решались выйти на эти воды в лодках.
На равнинной местности открывался вид на тянущиеся к небу острые вершины по правую руку от нас. То были Карестские ущелья — сеть горных ущелий, разросшихся вдоль долин рек Шиур, Эумма и Каар. Там среди гор, на берегах Каар стоял эльфийский город Карест — столица Фолнерского протектората. Город тот славился в основном торговлей и мастерами кузнечного дела, ведь именно в ущельях, на территории Южного протектората и находились знаменитые альдские кузни Феррата. В недрах высочайшей горы Маунтрена — Феррате, альды выстроили кузницы, где ковались самые лучшие клинки и броня, равных которым нет и поныне. Сейчас легкие, как перышко, мечи и кольчуги, прочные латные панцири, щиты и копья, изготовленные альдами в недрах Феррата, стоят целое состояние. Говорили, что альдонеры так глубоко прокопали свои залы, что жар земных недр питал кузни. Теперь там властвуют талкские кузнецы, изготавливающие не менее изящные и искусные мечи и броню. Эльфийский клинок из Феррата ценился очень высоко, а уж поработать в этих залах стремился, пожалуй, каждый уважающий себя мастер-кузнец со всего Туурниля.
Поселений в пустошах не было. Селиться на бесплодной земле никто не решался. Путь тут был один — до Перелома, а дальше либо в имперский Вельстар, либо в земли эльфов и Карест. Чем дальше мы продвигались, тем больше нам попадалось остатков от обозов: разграбленные и поломанные телеги, обглоданные трупы лошадей. Сказывалась близость к ущельям. Я предложил увеличить людей в дозоре, и количество костров. День на шестой, не доезжая до Перелома, вдали нам показались низенькие круглые палатки — юрты. Они практически сливались со скалами, но их выдавал легкий дымок, что тянулся из палаток.
— Неужели тут кто-то живет? — удивился Эорн.
— Да, и мне бы не хотелось встречаться с ними, — ответил Криг.
— Один из прайдов, или кланов, местного народа. Карристы, — добавил я, выправляя телегу. — Уже как дня три мы встречаем их основной промысел на дорогах.
— Так это они грабят обозы? — встрепенулся Дерек.