Верхние кирки были большим поселением, которое лежало в стороне от тракта и главной дороги в Граад. Нам не составило труда среди приземистых домишек, крыши которых были укрыты снегом, а из труб валил дымок, найти трактир. Бран и Криг отправились в него договариваться о ночлеге, и о еде. Моран и Эрелор остались сторожить сферу. Я и Дерек решили посетить конюшни, чтобы отыскать наших лошадей.
Конюшня стояла на окраине деревни. Здания со стойлами вытянулось вдоль дороги, домик конюха был пристроен сбоку. А за конюшней был большой огороженный баз. В доме у конюха горел свет, мы постучали в дверь. Перед тем как открыть ее, он долго копошился и все приговаривал: «Да-да, сейчас». После к нам вышел крепкого телосложения мужчина средних лет. Мы поприветствовали друг друга:
— Да, и вам того же! — ответил конюх. — Чем обязан, судари?
— Мы хотели бы купить коней и телегу, если имеется, — ответил я.
— О, ну так конечно! — проговорил конюх. — Счас, шубенку накину, и пойдем, покажу, какие отменные кони у нас имеются.
Мы проследовали за ним в стойла, по пути Дерек спросил его не находили ли близ деревни трех оседланных коней.
— Ваши что ли? — хихикнул он.
— Да, так и есть, наши, — ответил Дерек.
— Ну, на слово, судари, уж простите, толька дурак поверит. А я дураком себя не считаюся! Укажите на «ваших», так тогда может и поговорим, — ответил конюх и мы зашли в помещение конюшни.
Отыскать троих наших коней не составило особого труда, мало того, Дерек подметил и сбрую, с которой мы путешествовали от Белой. Конюх согласился, что мы не врали и после чего выставил цену в десять золотых даркониев за каждого коня. Я, как впрочем, и Дерек, был не доволен.
— Кони с тавром княжества Вольдорн! Не Ниорна! — ругался я. — Да и к тому же уже куплены нами. С какой стати нам снова покупать их?
— Судари, ну так уж заведено, — отнекивался конюх.
— Продавать хозяевам их же лошадей? — вступился Дерек.
— Ну, сами вота рассудитеся, судари, мы их недели с три как нашли, сюда привели, фуражу им дали.
— Сколько говорите? — поинтересовался я. — Какое сегодня число, позвольте узнать?
— Такс три недели говорю жеж, — ответил конюх и почесал затылок. — Сегодня было сорок пятое Летящих листьев, сударь. Вот оно и есть, а нашли мы их этак двадцать шестого или двадцать седьмого, уже не припомню. Стало быть за фураж и стойла извольте заплотить сколь положено.
— Пять золотых! Не больше, не меньше! — продолжил торговаться Дерек. — Десять, да и семь, грабеж!
— Эх… Да чтоб вас… Так уж и быть. Видно с вами не сговориться, — сплюнул конюх.
После мы договорились и о телеге, тут конюх уже не возникал, запросил всего золотую. Мы рассчитались с ним и стали возвращаться в трактир, где остальные уже должно быть возмещали упущенные трапезы.
— Сорок пятое! — произнес я, когда взглянул на затянутое мглой небо. — Мы провели под землей практически две недели. Вот так да.
— Ха! Всего-то, — отозвался Дерек. — С «расслабляющим» плаваньем по подземным рекам и восхождением по бесконечным лестницам я думал, что мы уже месяц как бродим среди тех надоедающих залов.
— Они теперь позади, — ответил я. Мы как раз свернули за угол и уже подходили к трактиру.
— Да, только меня пугает то, что впереди, Совор, — вздохнул он.
Вся группа разместилась на ночлег в трактире, после плотного ужина. Ранним утром мы собрали вещи. Запрягли одного коня в телегу, водрузили на нее сферу и оставшееся снаряжение. Я повел ее, Дерек и Криг оседлали коней, остальные разместились в телеге. И мы отправились обратно в Граад.
Свежий довольно морозный ветерок дул в лицо. Снег уже лежал на траве. Ели укрылись снежными одеялами. Птицы изредка начинали запевать свои песни.
По большаку от Верхних кирок мы дня два добирались до развилки, откуда двинулись на Мышебор, а оттуда по горной дороге устремились дальше.
Солнце скрылось быстро. Подходило к концу 49-ое Летящих листьев. Небо помрачнело и засияло различными созвездиями. Ан и Плен уже начинали потихоньку убывать, освещая все в белом и красном свете. Ветер усилился и приносил запах дыма. Мы подъезжали к Грааду. Колеса телеги скрипели, попадая в ямы.
Столп дыма поднимался над городом, как и прежде. Факелы перед воротами освещали своим колыхающимся по ветру пламени каменные стены города. Шумели развивающиеся флаги. На сторожевой башне ходил патруль, как и на стенах, освещая все факелами. Мы подъехали к воротам, которые были закрыты. Возле них стоял стражник, опершийся на алебарду, и сопел.
— Кхм! — громко начал Криг с лошади.
Стражник в неком удивлении встрепенулся и выровнялся, как на марше.