— Дерек! — зло рыкнул я и посмотрел на него. Он перестал играть с магией.
— Никакие големы не смогут встать у нас на пути! — сказал Криг и, встав с места, гордо посмотрел в высь. — С нами два мага, один из которых Великий магистр, а второй еще могущественнее, чем кажется, что может помешать нам?!
— Профессор! — остепенил я его, и он присел, понурив голову.
До первого холодка мы сидели возле костров, но как только ночные заморозки начали приближаться под покровом теней, освещаемые белым светом Ан, все разбрелись по своим палаткам и остались только караульные.
Первыми караульными были Киран и Дерек. Они сменяли друг друга каждые два часа, а под сумерки на караул вышел я и Сара. Ночной мороз северной осени, сопровождаемый сильным горным ветром, был холоден, но в этом была какая-то особенность, которой не было практически ни в одной другой провинции Туурниля. Прекрасное северное сияние переливалось в небе в разных оттенках зеленого цвета. Это было очень редкое явление под восход. Красота, которая продлилась совсем не долго, сменилась начинающимся восходом.
Лучи, поднимающегося из-за горизонта, солнца медленно позли по снежным полям Сивильнорда, начиная новый день. Мы припозднились с подъемом, поэтому дальнейший поход продолжился только после восхода.
Из лагеря возле шахт мы выступили с новыми силами и продолжили подъем по тропе в Северные горы, но он только начинался из-за того, что у верхних шахт заканчивалась тропа, и дальше шли пологие горные склоны. И только едва различимый «отблеск» альдонерской башни, находящийся где-то над нами, донимал нас своей недостижимостью. На верхних склонах тропы, где еще поднимались зеленые травинки и расползались кустарники северноягоды, мы наткнулись на множество красивых цветущих растений, что росли прямо из снега. Это, несомненно, была знаменитая Северная горная лилия или лилия Сэктима, в честь ее открывателя профессора Николаса Сэктима.
Подниматься становилось тяжелее день за днем. Привалы становились все менее продолжительными и стали более редкими из-за невозможности нахождения просторного выступа. Я и профессор, хоть и больше всех рвались к вершине, но тащились в самом низу группы. Первой шла Сара. Наравне с нами еле поднимались братья из Граада: Олаф практически тащил немощного брата и едва не соскальзывал с пологого склона. Мы карабкались по выступающим промерзшим камням, помогая себе ледорубами. Они впивались в снег и камень, но не могли долго выдерживать наш вес, а снег под ногами соскальзывал и специально хотел погубить нас. Осложнялось все и сильным ветром, который так и норовил сдуть нас со склона. Он продувал до костей и никакой огонь не мог согреть от этого холода. Ко всем погодным условиям не хватало только метели, но к счастью, на нашем пути она не началась.
День и ночь, в мороз и ветер, по снежному пологому склону самой высокой горы Северного хребта, где и расположилась Великая башня, мы все поднимались. Через три дня подъема большая часть наемников просто ругалась благим матом, на всех языках, которые знали и проклинали тот день, когда решились идти на гору. Но они убеждали себя идти дальше только ради «несметных сокровищ», в которые они все еще верили, как мне казалось. Поэтому, сжав зубы от холодного ветра, бессонницы и беспокойства о близком расположении ирбисов или троллей, у жилищ которых мы иногда делали привалы, где зябли от холода и судорожно грели руки у костров, мы все продолжали подниматься.
30-ого числа перед заходом солнца нам посчастливилось добраться до широкого выступа, где можно было сделать хороший привал. Вот уже как два дня мы не останавливались больше, чем на три часа. Дерек подтянул меня, когда я протянул руку, а потом стал помогать забраться братьям Свену и Олафу. Я же отвязал веревки от талии и, воткнув в сугроб изрядно потрепанный ледоруб, принялся массировать ладони и пальцы. Плечи гудели, спина болела и ныла, а ноги до сих пор отказывались верить в то, что они стоят на ровной поверхности. Меня сначала пошатывало из стороны в сторону, но скоро мы разбили лагерь, и можно было, наконец, присесть. О, это великолепное чувство, когда после долгого напряжения ты присаживаешься и тебе не нужно думать ни о чем. Давно я так не уставал.
Костер получился скудным: хворост нужно было беречь, а найти его тут, на такой высоте, не представлялось возможным. Но приятно было ощутить тепло колышущихся языков пламени, отогреть промерзшие до костей руки, да и все тело. За вчерашний день нам удалось пройтись по тонкому карнизу, засыпанному просто не проходимыми сугробами до горы Кадрас. Определить ее из всего горного кряжа было проще простого: пик ее, казалось, упирался в небо, так она еще и заметно выступала из общей горной гряды. И тогда солнечный блик, отраженный прямо нам в глаза дал понять, что Великая башня уже не далеко.
Все были уставшими и с вожделением грелись у костра и потягивали носами развеивающийся ветром запах теплой еды. Тем не менее, многие все также оставались недовольны. И когда нечаянно получалось задеть кого-то, тот с яростью в глазах смотрел и, казалось, готов был перегрызть глотку тому, кто его потревожил. Во всех говорила сильная усталость. Не нравилось мне состояние одного из братьев — Свена. Он был бледным, точно снег, руки его судорожно тряслись и не из-за подъема, ведь тащил его фактически Олаф. Порой он начинал нести всякий несвязный вздор и срываться на окружающих. Вот и сейчас, когда Сара передала ему миску с едой, тот чуть не хватанул ее за руку. Это едва не вызвало ссору. Все повскакивали с мест, забыв про усталость, и хотели уже было высказать все, что думают о «братцах», но мне с Дереком удалось всех утихомирить и после ужина все разместились в поставленных палатках.
Ночь прошла тихо и быстро. Ранний рассвет поднял нас. Потерев заледеневшие от промозглого ветра руки, я принялся помогать всем в сборке лагеря. И вскоре мы продолжили наше восхождение на пик Северных гор.
[1] Душистая степная трава, которая ценилась в алхимии и применялась в настойках, успокаивающих нервы и восстанавливающих силы.
[2] Тыблоко — северная груша. Дерево могло расти в суровых холодных условиях и плодоносить. Плоды тыблоки были очень питательны и из них всегда делали кашу, которая могла помочь переживать холодные условия. Говорили, что тыблоко появилось в результате неудачного магического эксперимента, но все это слухи и не больше.
[3] Древнее (старшее) наречие — язык ворагвов, который не использовался никем кроме их потомков, проживающих на территории Граада и Северных островов. Сильно отличался от человеческого языка.
[4] Бьерн — великий медведь, божество согласно верованиям ворагвов. Спаситель и защитник бедного народа. Был главой пантеона ворагвских божеств.
Глава 11. Последний оплот. Часть II
И вот 32-ого числа Летящих листьев, когда лучи рассветного солнца осветили округу, а горный туман ослабился, мы увидели ее — Великую башню. Цвета блестящего, серебристого альдонерского железа с красивыми резными решетками она нависла над нами. Она накренилась прямо над обрывом в бездну лесов зияющих внизу. Ее увенчивал зеленый купол, который возможно был сделан из стекла. Мы прижавшись спиной к горной породе друг за другом приставными шагами пробирались по не слишком узкому, но не имеющему доверия, карнизу, что вел к пологому склону, по которому мы могли добраться до башни.
Когда у нас это получилось, все отдышались и по скрипучему снегу, что усыпал склон, добрались до огромного выступа, где все дальше ввысь продолжалась гора Кадрас. И перед нами предстало великолепие. Та накренившаяся башня была лишь одной из трех, что уместились на выступе. Вторая была чуть поодаль от первой, и стояла ровно напротив, она вздымалась прямо из горы ввысь. Серебристый металл блестел на солнце, а уцелевшие части разбитого стеклянного купола играли бликами. На обеих башнях были барельефы в виде голов големов, кое-где отбитых. В башнях зияли дыры, из них выпирали арматура, разломанные трубы, из которых все еще сочился пар, и работающие шестерни. Третья же башня стояла между двумя первыми, только вырастала не из горы, а шла из выделанного прямо в горе большого вестибюля или чего-то наподобие него. Лицо профессора озарила лучезарная улыбка. Он ринулся к башням.
— И ради этого мы тащились сюда?! — в злобном недоумении сказал кто-то из мидов, которые не очень-то были рады походу.
— Друзья, — начал Криг с фирменной счастливой улыбкой и блестящими глазами, — это лишь малая часть нашего похода! Но, разве это не прекрасная постройка! Посмотрите на все это! — говорил он и водил руками.
Слова Крига прошли мимо ушей наемников: те стали разбивать лагерь между башнями. Сара раздала указания, и все начали выполнять их. Профессор же увлеченный башней бегал вокруг нее и осматривал каждую деталь. А потом бросился к вестибюлю, выделанному резьбой и барельефами все так же в виде голов големов.
Две лестницы поднимались к вестибюлю. Мы с Дереком пошли за Кригом. Поднявшись по ступеням, мы оказались под аркой, которую поддерживали каменные колонны с вставками из серебристого альдонерского железа с резьбой. Арка, что была выделана из горной породы, была проходом в просторный коридор, над которым нависла горная громада, оканчивался он массивными железными дверьми. По обе стороны от них, на постаментах, стояли големы: ростом с человека, с круглой сверкающей головой с острым выпирающим подбородком; руки с множеством спиц, удерживающих их, и труб оканчивались трехпалой клешней; тело их было похоже на монолитный доспех, а соединялся весь этот тонкий механизм чем-то на подобии суставов, как называли это сами альды — шарнирами. Когда я заметил их, приготовился атаковать, но они оказались всего лишь искусной декорацией. Я выдохнул: такая машина была смертоносна.
Массивные двери не имели ни колец, ни ручек, за которые их можно было потянуть. Замысловатый рельеф опоясывал эти двери. Профессор водил по ним руками, тщетно пытаясь открыть их.
— Закрыты, — подытожил он, когда мы приблизились. И в этом слышалась безнадега.
— Стоило этого ожидать, — сказал я.
— Но, это еще не конец, — продолжил Криг. — Их, верно, удерживает механизм. Да! Только стоит понять какой и где его отыскать. А пока…
Он не договорил и быстрым шагом направился к башне. Дерек ушел за ним, а я стал рассматривать двери. Подняв ноющее плечо, я провел рукой по одной из створок. Их, несомненно, удерживал механизм, и защитная магия тут тоже была. Я почувствовал за дверьми барьер. И даже если нам посчастливиться открыть их, то барьер преодолеть мы не сможем. После осмотра вестибюля, я отправился к Дереку и профессору.
Я настиг Дерека подле решетки, за которой виднелась темная шахта, ведущая в глубины горных недр. Над ней тянулись трубы, из которых сочился пар, и вращающиеся шестерни различных размеров. Над решеткой тянулась трещина, ведущая к пролому в стене башни, из которого торчала арматура и остатки механизмов.