Исключительно инстинктивно. Словно защищая то, что имела. Храня и оберегая самое дорогое.
Потому что в итоге, ничего дороже у меня не окажется.
— Ах, Вы тут, — посмотрела на одного из охранников. Я знала его в лицо, но не знала как по имени.
Я только стояла и дрожала. Не знала, не понимала, что тут произошло. Словно торнадо и цунами одновременно прошлись по дому.
Словно мне и без этого не было плохо.
— Я сделаю вам горячий чай… и принесу что-то из успокоительного, — казал кто-то из горничных.
Я так и осталась сидеть студнем, смотря в одну точку. Пытаясь справиться с пережитым.
Не знаю, сколько я так просидела… сколько чашек горячего чая выпила… только ни к каким таблеткам не притронулась…
Если верить тесту. Тестам. То мне нельзя. Ничего нельзя.
— Где? — До меня донёсся злой и до боли знакомый голос.
Я замерла в предвкушении того, как этот человек войдёт в комнату, ждала что он скажет. Совершенно не представляя того, что скажу ему я. Как мне сказать о том, что стало мне известно буквально полчаса назад?
Я не могла с ним связаться последние два дня. Я не понимала почему и с чем это было связано. Я не знала, даже не предполагала, как он мог воспринять то, что я собираюсь ему сказать сейчас.
Но то, что это нужно сказать, было ясно как божий день.
Я была от него беременна. Он станет отцом. Отцом моего ребёнка.
Как бы мне не прискорбно было это признавать, но мой ребёнок для Глеба, мог стать вполне себе очередным ребёнком. Я прекрасно помнила то, что сказала мне Светлана.
— Я здесь, — бесшумно отозвалась я в ответ.
— Ты здесь…, - Чернов словно подлетел к моей кровати и встал возле меня.
Происходило нечто невозможное. Мужчина замер, осматривая меня. Опустился на колени и принялся ощупывать моё тело. Каждый сантиметр. Но это не было проявлением нежности, скорее, это было попыткой понять, осознать и принять то, что я на самом деле находилась возле него.
— Ты здесь, — сейчас это звучало не как вопрос, а как утверждение.
— Что произошло? — я обхватила своими руками его руки, которые в этот момент сжимали моё лицо. Заставляя смотреть только в его глаза и никуда более.
В ответ повисло молчание.
Я первый раз видела Чернова таким. Словно его оглушили. Как будто он не принадлежал к этой реальности.
— Ты в порядке, — как мантру повторял он.
— Да…, - проговорила я, потому что кому-то из нас необходимо было начать диалог.
— Это была всего лишь мера безопасности…, - словно оправдываясь приговорил Глеб, — ты долго не давала о себе знать.
— Глеб, — я замерла, собираясь с силами. Понимая, что сейчас мне предстоял самый важный разговор в жизни, — я должна тебе кое-что сказать.
— Не сейчас, — грубо оборвал меня мужчина.
Резко встал с места и пошел прочь. Стал звонить кому-то по телефону. Отдавать какие-то распоряжении. Не обращая на меня никакого внимания. Только изредка бросая кратковременные взгляды.
До меня доходили только обрывки фраз, которые я не могла собрать в какие-то связные предложения. А в те, в которые они собирались, показались мне какой-то несусветной глупостью.
Что-то о поездке. Билетах. Брони. Перелеты. Проживание… Эти и подобные слова долетали до меня, но я не воспринимала их.