Обхвтить пальцами тонкую шею. Сжать ее настолько, чтобы она, раскрывая губы, смогла только прохрипеть. Чтобы, царапая ногтями мою руку, извивалась так, как рыба, выброшенная на сушу. Просила о том, что могу ей дать только я. И с такой же легкостью все это отобрать…
Чтобы не могла вдохнуть воздух. Чтобы ее зрачки расширялись, а взгляд молил о пощаде. Вот о чем я думал, когда смотрел на удаляющийся силуэт девчонки и понимал, что готов ее разорвать. Разодрать на мелкие части. Только бы заставить ее дерзкий рот замолчать.
Чтобы она понимала, что я могу отобрать ее жизнь. Отобрать или подарить. Это решать только мне. Теперь она принадлежала мне.
Показать, как может быть, когда меня не слушались. Когда перечили. Когда дерзко объявляли мне войну. Маленькая глупая девочка, ты начала играть не с тем мужчиной. Не в ту игру. И не в то время.
Как заставить себя ее просто… не убить?!
Задача, которая казалась невыполнимой. Как сдержаться, когда эта идиотка практически молила том, чтобы я это сделал?
Умоляла меня. Сколько шансов у нее было для того, чтобы дать задний ход? Сколько раз я давал ей возможность уйти, сбежать, передумать?
Достаточно для того, чтобы бы убедиться, что она не собиралась пользоваться шансом. Она смотрела в глаза с вызовом. Жаждала расправы. Она хотела вывести меня из себя.
Наглая сучка. Мелкая дрянь, которая позволяла себе все то, что никто и никогда не позволял из моих женщин. Я попросту этого не допускал. Но только не с ней. Каждый раз я с интересом наблюдал за тем, как она переступала грани. И каждый раз думал, что она струсит, но она меня удивляла. Каждый раз доказывала, что готова зайти намного дальше, чем я думал.
Я хотел ее разорвать, если бы только мог. Жаль, она всего лишь слабая девка, не знающая свое место. Потому что с такими у меня разговор короткий.
И чем больше я ее ненавидел, тем сильнее я ее хотел.
Хотел догнать ее прямо сейчас, послать нахер Светлану. Схватить девчонку, прижать к машине. Содрать за секунду эту блядскую юбку, которая обтягивала ее ягодицы так, что я прекрасно видел, что это дрянь не надела нижнее белье.
Нагнуть, прижать лицом к капоту и отодрать так, чтобы у нее даже не было сил шевелить языком, чтобы выдать мне очередную глупость. Чтобы сил хватало только стонать. Долго. Громко. И болезненно.
Хотел сделать так, чтобы она после этого не смогла стать на свои длинные ноги. Чтобы шаг сделать не могла. Чтобы поняла, как будет всякий раз, открой она рот, выведи меня из себя…
Хотел ли я ее наказать? Очень сильно хотел.
И я почти сорвался с катушек. Поддался неконтролируемому порыву.
Сжав кулаки, сделал пару шагов вперед. Прожигал взглядом чертову тачку, в которую она садилась.
Я хотел заставить ее пожалеть о всем, что только что произошло. И еще больше я просто хотел ее. Прямо там. Грубо и жестко. Возможно, ей было бы даже больно. Зато она поняла бы урок, я был уверен, что мне бы понравилось ее… учить.
Вот только я не мог понять одно: чем она меня так зацепила? В ней не было ничего из того, что мне нравилось. Вся она была полной противоположностью того, что я считал идеалом.
Неправильная. Полная изъянов.
Невоспитанная наглая хамка. Девчонка, которая считала, что весь мир должен крутиться по ее приказу.
Все в ней меня раздражало. Манера разговаривать, и не умение подбирать правильные слова. Наглый взгляд, который говорил о том, что ей должны поклоняться.
Запах ее тела, настолько сильный, что я даже сейчас, когда ее не было рядом чувствовал его на себе. И меня раздражало то, что даже он мне нравился. Сладкий, приторный… Казалось, что он везде… Казалось, что его столько, что можно задохнуться, а мне все — равно хотелось больше.
Ее огромные глаза, которые в моменты ее ярости блестели так, что мне казалось она начнет стрелять молниями. Ее пухлые губы… Многие платят огромные бабки, чтобы иметь такие губы, а у нее они были от природы. Такие сладкие и в то же время горькие.
Вся она была каким-то недоразумением. Чертовка с внешностью ангела.
Дьяволица… Самая настоящая дьяволица.
“Господин Чернов” — меня бесило то, как она это произносила. Как делала ударение на том, что, то, что произошло ночью не повод перейти на “ты”.
Гнев, умноженный на злость, — бомба внутри меня, которая была готова рвануть в любой момент.
Хотя кого я пытался наебать? Эта бомба взорвалась еще вчера. Именно в тот момент, когда я представил, что слюнявый молокосос будет к НЕЙ прикасаться.
Когда перед глазами появилась картинка того, что она позволит зайти ему намного дальше. И сделает это из-за того, что захочет мне что-то доказать.