– А вы? Вы тоже особенная?
– Конечно, – я улыбнулась. Мягко, без вызова. – Каждый человек особенен. Но все мы слишком разные и не всегда можем оценить другого по достоинству. Просто потому, что ценности у нас тоже разные.
– Ура! – завопили лорды и леди, выпуская в воздух последний фейерверк. Разноцветные искры разлетелись по небу, с грохотом превращаясь в цветы. А потом все стихло.
– Пойдемте в дом? – предложил хозяин. – Кажется, уже начинает холодать. Терель, ты не замерзла?
Я решила, что сейчас самое время прервать наш разговор. Поэтому воспользовалась суматохой и в очередной раз сбежала от императора. А в зале он уже не смог подойти ко мне незаметно. Так и уехала домой, больше не обмолвившись с Эроаном ни словом. Но я точно знала, что на этом наше знакомство не закончится. Мне удалось его заинтересовать. Хотя это было непросто. Как будто на минном поле танцевала! Один неловкий шаг – и конец.
Глава 7
Утром я затащила в дом еще одну вазу с цветами, доставленную вчерашним курьером. Синие… хм… не знаю, как называются. В местной флоре, да и в фауне разбираюсь пока не очень хорошо. Но эти цветы удивительного нежно-голубого цвета с белыми сердцевинками похожи на колокольчики. Красиво!
В приложенной к букету карточке говорилось:
«Впечатлен знакомством с вами. Предлагаю продолжить сегодня вечером. Возможно, прогулка по столице поможет вам еще лучше освоиться».
Губы растянулись в улыбке. У меня получается. Получается!
У меня были разные знакомства. По профессии приходилось общаться со статусными мужчинами, жонглировать словами в общении с ними, но императоров у меня еще не было. Расту!
– Ой! П-простите… Простите, пожалуйста, я все уберу.
Домработница, которая как раз принялась за дело, разбила кружку. Тут же принялась ползать по полу, собирая осколки. Я заметила дрожащие руки. Заплаканные глаза. От нервов покусанные губы.
– Что-то случилось?
– Нет-нет… Все… все хорошо… – пробормотала девушка, торопливо отворачиваясь от меня.
Пока шла к ведру, споткнулась пару раз. Выронила осколки, бережно собранные в полотенце.
Странно. Никогда не замечала за ней такой неловкости.
– Жанна! Оставь эти осколки и присядь.
Девушка испуганно вздрогнула, воровато заозиралась.
– Я не кусаюсь. Или я сделала что-то такое, чтобы ты решила, будто кусаюсь?
– Нет-нет! Вы очень добрая, леди. Простите меня. Я должна была сразу выполнить приказ, – она торопливо села на стул.
– У тебя руки трясутся и глаза на мокром месте. Рассказывай.
– Но… леди… – она вытаращила глаза. В них тут же заблестели слезы. – Я… не должна… жаловаться вам…
– Твое состояние мешает работе, – заметила я. Бывают моменты, когда не стоит сюсюкать. А уж если я проявлю слишком много заботы и участия к отчего-то дико расстроенной сегодня девчонке, это и вовсе будет выглядеть странно. Может, даже напугает ее. – Я не хочу, чтобы к вечеру мой дом был завален сломанными вещами.
Жанна испуганно пискнула.
– Рассказывай, – потребовала я.
– Я… у меня… мама умирает, – она закрыла лицо руками и разревелась.
Пришлось подождать, прежде чем служанка снова смогла заговорить. Всхлипывая и давясь слезами, поведала:
– Она… она упала… очень неудачно. Сломала позвоночник! Двигаться не может… лежит, слюни пускает. Младшие брат и сестра заботятся о ней как могут. Папа запил – переживает. Его с работы выгнали. А мама… ей с каждым днем все хуже. Бледнеет, истощается. Почти не ест совсем! Только умудряемся заливать ей в рот бульоны. Это ужасно! Нам не на что жить! Мама была хорошей портнихой, но… Я не за себя, честное слово. Я за младшеньких боюсь. Как же они дальше… И… маму так жалко.
Глядя на рыдающую девушку, сердце сжалось от сочувствия. Пришлось постараться, чтобы голос прозвучал достаточно холодно: